Адвокатская этика (СИ)

Увлекаешься единоборствами?

— В подростковом возрасте занимался кикбоксингом, ну и сейчас иногда заглядываю в зал, чтобы поддерживать форму - ответил непринуждённо, совершенно не желая превращать этот фрагмент биографии в бахвальство.

У ресторана остановились сразу три жёлтых такси, я искала взглядом своё. Найдя, обернулась к

Андрею, чтобы попрощаться.

— Что ж, я поехала. Спасибо за ужин, за то, что держишь меня в курсе. Будем на связи, Андрей.

Мои слова пролетели куда-то мимо. Он будто бы их не услышал.

В ответ Гордин резко притянул меня к себе, я даже пискнуть не успела. Понять что-то — тоже не успела. Он впился в мои губы жарким, властным поцелуем, я в растерянности распахнула глаза.

— Что ты делаешь? - зашипела, с трудом вырвавшись. - С ума сошёл? Что... что ты вообще себе позволяешь?!

Андрей хищно улыбнулся, провёл большим пальцем по моей нижней губе, чуть оттягивая.

— Это был аванс, Оля. Или ты думаешь, я забыл о своём условии? Или решил включить заднюю?

— Животное! - продолжала шипеть, чем вызвала у него бурный смех.

Гордин взял меня за руку и повёл к моему такси. Открыл пассажирскую дверь, я оскорблённо запрыгнула в машину.

— Я всё помню, Оля. Так и знай.

— Этого не будет! - выпалила я яростно.

Новый смешок полетел мне в лицо.

— Будет, Оля. Будет.

— Ярцева, - уже откровенно подтрунивал надо мной, держа ладонь на открытой дверце машины.

Пригвоздив меня напоследок дьявольским взглядом, захлопнул дверь и отошёл ко входу в ресторан ждать такси.

Такси мчало меня по Садовому кольцу, навигатор отсчитывал десять минут до прибытия.

Мой разгневанный взгляд прожигал дыру в сиденье передо мной, а нервные пальцы всё время касались губ.

Губы горели, словно я, не подумав, хлебнула кипятка. Горели так, что не могла ни о чём другом думать.

Гордин! Животное! Как он посмел?

Прикрыла глаза, уговаривала себя успокоиться. Но сердце непослушно продолжало биться в рёбра.

Вдохнула. Выдохнула. Рвано, резко. Не помогло.

Добравшись до дома, направилась в душ.

Долго-долго стояла под горячей водой, размазывая косметику по щекам. Глаза слезились от потёкшей туши, а где-то глубоко в мозгу чётко зафиксировался его запах. Терпкий, пряный, с толикой горечи, оставшейся на моих губах.

Меня трясло, и я не понимала, почему. Разум совершенно не мог договориться с телом.

Разум твердил - всё нормально, остынь, это Гордин, не надо так удивляться. А тело сжималось, горело, пропуская через каждую клеточку электрический ток.