Писк моды, просто прелесть! Я прикинула, что если мне немного добавить, то на шапку как раз хватит. И что ты думаешь? Шапка на месте, а цена указана не в рублях, а в СКВ[9]. Вчера, буквально вчера, ценник был в рублях, а сегодня уже в «у.е.». И в два раза дороже!
– Ничего удивительного! Инфляция обесценивает рубль каждый день. Продавцам надо на что-то ориентироваться, вот они и переводят цены в доллары. Если падение покупательной способности рубля не остановится, то или ценники будут с пятью-шестью нулями, или все товары переведут в СКВ.
Хлеб и молоко будут за рубли продавать, а колбасу – за доллары.
– Родителям подарки понравились, но они не поверили, что я их по блату достала. Отец сказал: «Смотри, Марина, допрыгаешься! Не с теми людьми ты связалась». Дальше – еще хуже. Заехала к друзьям, сказать, что Новый год буду встречать в другом месте, они обиделись. Парень, с которым меня должны были познакомить, на меня так посмотрел, словно я его счастье украла.
– Я бы на его месте тоже обиделся, – сказал Джо. – Молодой человек уже радужные картины нарисовал, дежурные комплименты приготовил, и вдруг новая подруга ускользает из рук неизвестно куда. И ему в новогоднюю ночь надо другую девушку искать.
– Не везет так не везет! – не подумав, сказала Марина.
– Черт возьми, – повеселел Джо, – ты хочешь сказать, что встретить Новый год со мной – это самый худший вариант из всех, что могут прийти на ум? Спасибо, конечно, на добром слове.
Если бы я не жил в России так долго, то, ей-богу, обиделся бы.
– Джо, ты не так понял, – стала оправдываться Марина. – Я совсем не это хотела сказать…
– Перестань! Будем считать, что я тебя неправильно понял. Мне – простительно, я не русский.
Вьетнамец внимательно, словно увидел в первый раз, осмотрел Федосееву.
– Марина, у тебя какой размер груди?
– Третий, – смутилась девушка.
Джо встал в позу начинающего поэта и с выражением прочел короткое стихотворение:
– Кто сказал, что у Марины грудь немножечко пышна? Ерунда! В ладони этой вся поместится она.
Вьетнамец торжественно показал девушке ладонь с растопыренными пальцами.
– Один – один! – сказал Джо. – Будем считать, что мы – в расчете.
– Какое похабное стихотворение. Ты где его услышал?
– Прочитал на стене мужского туалета в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза.
Джо достал сигариллу, закурил, велел Марине снять дубленку.
