Вечером Лаптеву позвонил начальник следствия областного УВД.
– Ты можешь в двух словах объяснить, что там у тебя творится?
– Это не телефонный разговор. Завтра вечером я буду у вас и все доложу.
– Да, да, ты прав! – поспешно согласился Красилов. – Такие дела по телефону не обсуждаются.
Вопреки описанию Грязева Свиридова оказалась хорошенькой девушкой. Она подробно рассказала, как заместитель председателя горсовета домогался ее в служебном кабинете. С собой свидетельница принесла блузку с надорванным рукавом. На очной ставке, глядя Грязеву в глаза, Свиридова повторила свои обвинения.
– Она все лжет, – опроверг показания Свиридовой Юрий Степанович. – Я ее в своем кабинете не зажимал.
– Хорошо, – согласился Лаптев. – Как бы вы назвали свои действия, если формулировка «зажимал» вам не нравится?
– Да не было ничего такого! – начал возмущаться Грязев. – Она пришла, принесла бумаги на подпись, я их завизировал, и она ушла.
– Давайте уточним: Свиридова заходила к вам в кабинет в указанное время?
– Не помню, – насупился Грязев.
– Она каждый день заходит, я что, все помнить должен?
– Каков подлец! – с презрением сказала девушка. – Кто мне говорил: «Твои уста прекрасны, они нежны, как лепестки маков на весеннем лугу»?
– Я так говорил? – Грязев от возмущения даже приподнялся с места. – Да я жене такой ереси сроду не говорил! Какие маки, какие лепестки?
– Стоп! – осадил разошедшегося потерпевшего Лаптев. – Не будем препираться о маках, но от себя скажу, что сравнение, на мой взгляд, очень неплохое, поэтичное.
Сейчас давайте осмотрим вещественное доказательство. Юрий Степанович, вам знакома эта блузка с надорванным рукавом?
– Знакома. То есть нет. Не помню.
– Свидетельница, поясните, при каких обстоятельствах у блузки был надорван рукав?
– Грязев потащил меня в угол кабинета. Я сопротивлялась. Мне удалось вырваться, но он схватил меня за рукав. Блузка по шву треснула, Грязев испугался, разжал пальцы. Я воспользовалась его замешательством и выбежала из кабинета вся в слезах.
– Вот врет-то! – как-то неуверенно возразил Юрий Степанович.
Разорванная блузка подействовала на него удручающе. Одно дело – слова, а другое – вещественное доказательство. Поди докажи, что это не ты рукав на блузочке оторвал.
– Свиридова, вы будете писать заявление на Юрия Степановича? – спросил Лаптев.
– Пока нет, – глядя в глаза Грязеву, ответила девушка.
В полном замешательстве Грязев вернулся в горсовет. На проходной дежурный милиционер подал ему запечатанный пакет.
