– В эти пельмени и при советской власти черт знает что добавляли, а сейчас наверняка фарш из отходов мясного производства делают.
Ефремов вынул из холодильника бутылку запотевшей «Пшеничной».
– Полюбуйся на этикетку! – похвалился он. – Советский продукт, последние слезы времен застоя. Можно без закуски пить – желудок не испортишь.
Пока хозяин разливал по рюмкам, Воронов поделился своими наблюдениями о продаже спиртного в городе.
– От дома до остановки я насчитал три винно-водочных магазина и два пивных ларька.
По дороге к тебе встретился киоск по продаже разливного вина. Представь, лет бы пять назад стоял ларек с разливным вином – вот бы очередь у него выстроилась! Похлеще, чем в Мавзолей в день рождения Ленина.
– В этом киоске продают откровенную бурду: виноградный сок, разбавленный техническим этиловым спиртом. Советский «Солнцедар» по сравнению с этим вином – напиток богов, нектар!
– О, о спирте! – оживился гость. – Во всех ларьках продают спирт «Роял», самый популярный спиртной напиток.
Когда я смотрю на него, то все время думаю, что если НАТО надумает с нами воевать, то обойдется без применения ядерных ракет и ковровых бомбардировок промышленных центров. Пугало времен холодной войны – бомбардировщик «Б-52» американцам пора сдавать в утиль. Атомные подводные ракетоносцы – туда же! Для покорения современной России достаточно отравить спирт «Роял», и полстраны в ауте валяться будет. Если так и дальше дело пойдет, то не НАТО, а мы сами себя в угол загоним и сдадимся американцам без боя.
– Уже сдались. Политически независимое, самодостаточное государство никогда не согласится принимать гуманитарную помощь от своих вчерашних врагов.
– Это ты про «ножки Буша»? Говорят, их в Америке запрещено продавать. В этих окорочках столько антибиотиков напихано, что в аптеку ходить не надо. Съел пару окорочков – и здоров!
Ефремов поднял рюмку.
– За что выпьем? – спросил он.
– За нас, за ментов! Мы при любой власти без работы не останемся.
После первой рюмки мужчины поели, выпили еще по одной. Настало время поговорить о деле.
– Слушал я тебя в прошлый раз, – начал Ефремов, – и вспомнил, как мы с тобой у Козодоева были, как он с нами через губу разговаривал. Ворон, признайся, у тебя не было ощущения, что он ждал, когда мы на колени встанем и к его столу на четвереньках поползем? У меня было. Клянусь, я бы его, мерзавца, прямо там растерзал, да ты не дал.
