– Лена, я… – стал оправдываться Олег.
Но Кайгородова не слушала его.
– Когда ломает по-настоящему – кажется, что с тебя, с живого, мясо с костей сдирают, и суставы выворачивает так, словно на дыбе висишь. Я через это прошла и возвращаться не собираюсь. Но есть период реабилитации, когда организм требует яда: вина, сигарет. Если позывы к наркотикам не заглушить вовремя, то наступит мнимая ломка, а она точно такая же, как настоящая…
Кайгородова села на табурет, заплакала навзрыд, уткнув лицо в ладони.
– Ты думаешь, я не знаю, как вы со мной поступите, когда все закончится? – всхлипывая, прошептала она.
– Вы вышвырнете меня на помойку, отбросите в сторону, как использованный презерватив. Я вам нужна только на время, так что не надо о моем здоровье заботиться. У меня, видать, на роду написано – умереть под забором, никому не нужной.
Оперативник ласково положил ладонь на ее плечо, но она сбросила руку и завизжала:
– Уйди, уйди, гад, не хочу тебя видеть! Ты брезгуешь мной как женщиной, ты только поучаешь меня, а помочь не хочешь! Иди и скажи своему другу: я лучше вены вскрою, но вам помогать не буду.
Уйди, тварь, с глаз моих, или я прямо сейчас в окно выброшусь!
Киселев поспешно покинул квартиру. Весь день и всю ночь он не находил себе места.
«Зачем я так? – корил себя Олег. – Лена пытается выкарабкаться, а я к ней со своими советами лезу. Я ведь не знаю, как тягу к наркотикам заглушить, а советы даю: не кури, не думай о вине».
В понедельник утром к Кайгородовой примчался Ефремов.
– Я не понял, что за дела? – с порога резко спросил он.
Девушка засмеялась:
– Твой друг решил из меня пионерку сделать, а я уже вышла из пионерского возраста. Все договоренности в силе. Дай закурить!
Ефремов бросил пачку «Примы» на стол.
– Я на сигареты для тебя уже столько денег потратил, что сам скоро на махорку перейду.
– Потерпи немного. Скоро с сигаретами проблема решится. Когда работать начнем?
– Клиент в Москву умотал, уже второй раз за неделю. Как объявится, так приступим.
– Я готова в любой момент! Спектакль разыграю так, что ни один адвокат не придерется.
Кайгородова не обманывала. Она твердо решила выполнить все, что от нее потребует Ефремов."
"«Это, конечно, скотство – идти на поводу у ментов. Но, с другой стороны, – размышляла она, – если я встану в позу, Ефремов упрячет меня в психушку. Это, конечно, не катастрофа. Больше года в „закрытом корпусе“ держать не будут. „Полечат“ для виду и выгонят на все четыре стороны.
