Аферист

Странно, фильм-то детский… На меня он пока не обратил никакого внимания, но не скажу, что это меня обрадовало. Когда вас считают за пустое место, это не может не настораживать.

– Знаешь, кто этот босяк, Стас? – спросил, не оборачиваясь, Седой, показывая пальцем на Мишку – пример для всех пионеров Советского Союза.

Мой конвоир, похожий на Кинг-Конга, промолчал. Но вора это не смутило.

– Это же Серега Шевкуненко! Ну что ты, не помнишь? «Артист»! «Шеф»!

Стас кивнул, давая понять, что вспомнил, о ком идет речь.

– Я с ним во Владимире, на строгом покорешился, когда он пятый срок разматывал. И заметь, у него все ходки были – от звонка до звонка. Правильный пацан был… Прикинь, а тут он в пионерском галстуке детишек жизни учит!

Седой тяжело вздохнул и, расстроенно покачав головой, выключил телевизор.

– Положенцем был, чуть-чуть до законника не дотянул. Э-эх… Чего он с осетинами связался? Цику помнишь? Бизикашвили? Когда на Цику менты аркан накинули, Серегу через пару месяцев в подъезде и завалили.

Я, честно говоря, был в шоке. Сколько раз я с удовольствием смотрел эти фильмы, даже не подозревая, кем является в реальной жизни их главный герой? Как могло случиться, что талантливый мальчик из творческой семьи, который снимался со знаменитыми артистами, стал тем, кем он стал?

Но тут внимание вора переключилось на меня, и мысли о превратностях судьбы отечественных киноартистов отошли на второй план.

Минуту вор с интересом изучал меня, сложив в замок татуированные пальцы, но это был интерес энтомолога, изучающего необычное насекомое, перед тем как наколоть его на булавку и поместить в свой альбом.

– Ну здравствуй, – неожиданно мягко сказал Седой. – Будем знакомиться. Меня зовут Степан Анатольевич. А тебя как кличут?

Голос у вора был тихий и доброжелательный, что меня отнюдь не успокоило. Недаром говорят, что чем жестче человек, тем мягче у него голос.

– Максим.

Врать было глупо, мои настоящие документы лежали во внутреннем кармане пиджака.

– Максим, значит. – Степан Анатольевич улыбнулся, как будто услышал что-то приятное. – Ну присаживайся, Максим, будет у нас с тобой разговор серьезный.

Я присел на кожаный диван и потрогал набухающий синяк на скуле. Мой собеседник заметил мой жест и участливо спросил:

– Чегой-то у тебя с лицом?

– Ударился, – буркнул я в ответ.

– Осторожней надо быть, – пожурил меня заботливый Степан Анатольевич.