Афганский гладиатор

Тимохин проверил работу пульта, системы секретной связи, телефона. Достал из ящика пепельницу в виде обычной жестяной банки из-под консервов, в нарушение инструкции закурил в помещении дежурного по части.

Прошли доклады из рот, парка и столовой. Сменившийся дежурный по котельной, чей наряд отвечал за сохранение запасов угля, явился в штаб лично, так как телефонной связи с котельной не было. Чепец напомнил, что к полуночи заказал ужин. Потушив окурок, Тимохин взял с тумбочки свежий номер газеты «Красная Звезда».

Тимохин обернулся, посмотрел на бывшего однокурсника и... как ни в чем не бывало вернулся к чтению передовицы газеты.

Начальник штаба рявкнул:

Александр медленно поднялся, поправил на ремне портупеи кобуру с пистолетом, спросил:

– Ты чего орешь, капитан? Здесь глухих нет!

– В чем дело, товарищ старший лейтенант?

– Это у тебя надо спросить!

– Что?!! Не сметь мне тыкать!

– А ты не заслужил, чтобы к тебе обращались на «вы»! Что еще?

– Сдал наряд и ушел.

– Кто разрешил смену?

– А кто ее запрещал?

Тимохин старался говорить спокойно, но чувствовал, что надолго спокойствия не хватит.

Гломов же вновь вскричал:

– Вы оба обязаны были доложить о смене мне! Почему не сделали это? Хрен на начальника штаба положили? Так я вам положу! Я вам устрою жизнь веселую!

– Слушай, Лом, а не шел бы ты на ...?

– Что?!! Ты... ты... в своем уме? Ты... трезв?

– Я в своем уме и трезв, а вот ты, по-моему, явно не в себе. Так что лучше иди, куда послали, не мешай нести службу!

Тимохин подошел к начальнику штаба, схватил его за рубашку:

– Что ты меня? Ну? Договаривай!

Гломов попытался вырваться, но не смог, только рубашка затрещала по швам.

– Не дергайся, Лом, себе хуже сделаешь. И послушай, что я тебе скажу. Или ты дальше будешь вести себя как нормальный офицер, уважающий подчиненных начальник и прекратишь доставать меня, или я просто набью тебе морду. Как то было в училище, не забыл еще?

Цвет физиономии Гломова менялся, как у хамелеона, сейчас он был бледен как смерть:

– Ты понимаешь, что делаешь, Тимохин? Захотел под трибунал?

Старший лейтенант оттолкнул от себя начальника штаба, так что тот сел на топчан, предназначенный для дневного отдыха дежурного офицера:

– Я-то все понимаю, Лом, плохо, что ты не хочешь ничего понимать.