И на своих… двоих, — пытался я вырваться из объятий крупной женщины.
Опять я по слухам чуть не убился. И первой меня встречает всегда Галина Петровна. Выдержав объятия женщины и стерев с лица её помаду, зашёл в Военторг, чтобы купить чего-нибудь поесть.
Тут опять природное обаяние Клюковкина сработало на «отлично». И пирожков мне принесли из дома, и банку с борщом, и на ужин сварила мне ещё одна бабушка картошки.
Приятно, что голодным меня не оставили земляки.
Взяв все авоськи, я побрёл к дому. Собирался зайти к Батыровым, но вспомнил, что Света с сыном поехали к Димону в Ташкент.
Его должны будут скоро перевести в другой госпиталь, а потом он поедет в Монино. Подлатают и будет учиться в академии, как и хотел.
Войдя в подъезд, столкнулся с двумя мужиками с верхних этажей.
— Сашка! Как оно? — спросил один из них.
— Нормально. Вот отправили пока на Родину.
— И как там в Афгане?
— Жарко, пыльно и ветрено, — коротко ответил я.
Выразив мне уважение, мужики вышли во двор. В подъезде стоял запах плесени и вымытых полов.
Странное ощущение, но пока я не чувствую, что вернулся домой. Для меня Соколовка не стала ещё таковой.
Подошёл к двери в квартиру и стал её открывать. Получилось быстрее, чем в мой первый день в Соколовке. Руки помнят.
— Чуть потянуть на себя, приподнять, провернуть ключ и… откроется, — проговорил я вслух, выполняя манипуляции с ключом.
Открыв дверь, я медленно вошёл в квартиру и тут же прочихался от количества пыли на поверхности шкафа в прихожей и на полу. Всё в квартире осталось нетронутым.
В зале обстановка была той же, что и во время сборов. Осталась открытой дверь шкафа. Она слегка скрипела, покачиваясь при каждом моём шаге. Диван-книжку я так и не сложил. Постельное бельё, которым он был застелен, помятое и свисает до самого пола.
Присев на диван, я выдохнул и осмотрелся по сторонам. Есть это чувство, что тебе здесь не место. Мысленно всё ещё в брезентовой палатке и на склонах Панджшера.
Пресловутый афганский синдром, когда ты не видишь себя вне войны, оказывает влияние.
— Порядок бы навести, — вслух произнёс я и поднялся с дивана.
Закинул грязные вещи в тазик и замочил их. Уборку решил сделать сразу, пока есть ещё силы. А то поем вкусного борща Галины Петровны и уже ничего не захочу делать. С полным животом сложновато.
Для внешнего шума включил телевизор, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Показывал единственный канал, который ловил в Соколовке.
— Будьте здоровы, друзья! — прозвучал знакомый голос комментатора.
