Афганский рубеж 4

В 7:00 я уже был на земле, а сейчас на часах 8:20. Не быстро ли меня записали в предатели?

Лейтенант причмокнул и посмотрел на ефрейтора, который первым нас обнаружил.

— Рахметов, это про них ты докладывал, когда видел несколько джипов? — спросил лейтенант.

Похоже, что группа разведчиков вела наблюдение уже давно. Осталось понять, что именно они видели.

— Да. Капитан разговаривал с ними, а потом вмазал человеку в такой же, как он форме, — сказал Рахметов, спустившись со скалы.

Лейтенант сощурился и подошёл ближе к ефрейтору.

Молодой командир разведчиков внимательно выслушал подчинённого, который ему рассказал, что он видел нас рядом с наёмниками.

— А потом их духи погрузили в машины.

Рашид был весь в сомнениях. Понятно, что ему проще всего выполнить приказ и доставить нас с Петрухой в Кандагар.

— И что с того? Вы могли украсть вертолёт, а потом заказчики угона вас кинули. Так ведь было, гражданин капитан? — посмотрел лейтенант на меня с пренебрежением.

— Действительно! Нас двоих кинули, а третьего себе оставили.

Правильно говорю, товарищ ефрейтор? — спросил я у Рахметова.

Лейтенант задумался и вопросительно посмотрел на подчинённого.

— Было такое? — уточнил он.

— Да, — ответил ефрейтор.

— Выходит, лётчиков было трое, — предположил боец, которому я заламывал руку.

Он поднялся и отошёл в сторону, присаживаясь на камни.

— А вертолётов два. Почему я должен тебе верить? Может вы хотели два вертолёта украсть, — продолжал рассуждать Рашид.

— Может. А может и нет. А может мы соберёмся и пойдём с территории Пакистана побыстрее?

— Командир, тут в паре километров кишлак Чагай.

Там, наверняка, местный начальник уже всех под ружьё ставит, чтобы пойти в горы за головами шурави, — подсказал кто-то из бойцов Рашиду.

Саламов посмотрел на часы и поправил разгрузку на груди.

— Доберёмся до Кандагара, там и пускай разбираются. Надеюсь, связывать руки не нужно, Александр Клюковкин?

— Не нужно. Воды дадите? В горле пересохло, — сказал я, облизнув высохшие губы.

Мне дали попить воды и мы всей группой выдвинулись в сторону границы.

Петруху перевязали и положили на брезентовые носилки. Я предложил помочь тащить его, но мне было указано другое место в походном порядке группы — центре так называемого «ядра».

Естественно, что со мной рядом была и охрана. Сторожил меня ефрейтор Рахметов и тот самый боец, которому я заламывал руку.

— Как зовут? — спросил я, когда мы прошли пару сотен метров в полной тишине по горному хребту Чагай.

— Вася.