Афганский рубеж (СИ)

Согласно инструкции…

Ну, начал Димон опять шарманку крутить! Самый уникальный командир звена из тех, что мне доводилось встречать в прошлой жизни. В этой я только его и видел.

— Ладно. Пошли писать, — позвал за собой комэска.

Войдя в здание, мы тут же направились в кабинет к Енотаеву.

На его рабочем месте был порядок — сложенные ровной стопкой лётные книжки с закладками для подписи, плановая таблица с отмеченными вылетами и рабочая тетрадь с кучей пометок.

В углу играет радио с надписью «Этюд».

— Чтоб тебя на земле не теряли, постарайся себя не терять, — затягивал из динамика незнакомый певец.

Это уж точно! Не захотела меня судьба отправлять на вечный покой.

Пока я слабо понимаю, зачем же в Советский Союз? Могла бы просто не дать мне умереть.

Енотаев включил в розетку кипятильник, который поместил в литровую банку.

— Морозно сегодня. Чай будете? — спросил он, снимая куртку и укладывая шлем на сейф.

Только я хотел согласиться, как опять рот открыл Батыров.

— Нет, спасибо.

Бортехник Сагитович недовольно вздохнул.

— Вот листы. Дуйте в свои классы и пишите. Потом по домам и завтра утром сюда. С округа комиссия приедет во главе с Доманиным.

— Блин, — цокнул языком Батыров.

— Не понял? — возмущённо спросил комэска.

— Виноват, Ефим Петрович, — выпрямился Димон.

— Чего это тебе не нравится приезд полковника из политуправления армии? — спросил командир эскадрильи, доставая из холодильника «Бирюса» треугольную пачку молока.

— Никак нет! — громко ответил Батыров.

Енотаев махнул в сторону двери, и мы втроём пошли на выход.

— Клюковкин, задержись, — произнёс подполковник, наливая в кружку немного молока.

Опасно! Я ж даже не знаю, о чём раньше могли разговаривать. Надо бы давить на амнезию и боли в голове.

— Командир, я головой ударился.

— Не поверишь, мне это давно известно, — фыркнул Енотаев.

Батырова это рассмешило. Вот почти не обидно! Получит он у меня на следующем праздничном мероприятии.

— Не самое лучшее время, конечно, но мне нужно решить вопрос по тебе быстрее, — начал говорить Ефим Петрович, когда захлопнулась дверь.

— Вы о чём?

Комэска посмотрел на меня так, будто я сейчас послал его.

— О рапорте, который ты написал вместе со всеми ещё в декабре. Напомнить?

— Желательно.

— Такое нельзя забыть. Хотя с кем я говорю о таких вещах, — махнул он рукой и начал рыться в папке с документами.