Афганский рубеж (СИ)

Осталось только выяснить насколько. Блистер с моей стороны оказался сброшенным. Видимо, я на автомате после приземления скинул его. Двигатели выключил Сабитович, когда мы коснулись поверхности площадки.

Я взглянул на Карима, который полез в грузовую кабину. Димон же лежал неподвижно, ощупывая ноги.

— Сань, посмотри на командира. Что там у него? — спросил Карим, когда я аккуратно вылез из кресла, становясь на одну из панелей.

— Нормально у меня всё. Только вот никуда я уже не пойду сегодня. Ноги болят, — сказал Димон.

С трудом, но у нас получилось аккуратно вытащить Батырова из вертолёта. Сразу же достали аптечку и принялись оказывать ему первую помощь.

— Будто гвоздями тебя изрешетили, — сказал я, осматривая раны Димона.

Штаны были все в дырку, а комбинезон песочного цвета был пропитан кровью. Выглядел Батыров бледным и слабым.

— Ты как? — спросил я, вкалывая Димону обезволивающее в ногу.

— Тошнит чего-то.

Пока оказывали помощь Батырову, я периодически посматривал по сторонам."

"Со стороны высохшей реки слышны выстрелы и взрывы.

Место, куда мы приземлились, было каменистым плато, через которое проходит тропа от кишлаков к базе Нави-Сафа. Мы с двух сторон окружены горами, на которые не взобраться. Высота такая, что не видно вершин.

Я остановил свой взгляд на заваленном набок вертолёте. Он столько раз нас выручал, выдержал все манёвры и дважды ушёл от ракет ПЗРК. Но очередь из крупнокалиберного пулемёта оказалась фатальной.

Карим закончил накладывать жгут и взглянул на широкую расщелину, куда мне удалось протиснуться, чтобы посадить здесь вертолёт.

— Сань, тут расстояние чуть меньше сотни метров. Как ты умудрился попасть? — поинтересовался Сабитович.

— Жить захочешь и не так раскорячишься, — ответил я, утирая лицо рукавом. — Мы на севере от базы духов. Надо идти туда, чтобы нас смогли быстрее подобрать.

— Там такой обрыв. Не уверен, что спущусь. Мне эти перевалы, седловины уже надоели. В отпуск буду ездить только в лес, — начал мечтать Батыров.

Карим выдохнул, прогнулся в спине и подобрал автомат с земли.

— Готов? — спросил я у Батырова.

— Да, готов.

— Берём его и… — но я тут, же замолчал.

Звуки слабого ветра, выстрелов и взрывов не могли заглушить приближающийся гул голосов. И это была нерусская речь.

— Слишком много голосов, Сань, — тихо произнёс Карим, посмотрев на меня растерянными глазами.

— Крайне много, — добавил Батыров и опустился на землю.