Агент на мягких лапах

Я уже говорил, что день выдался неудачный? Я ошибся – он был отвратительный. Сначала неприятности в школе, потом еще эта Одетта. А теперь этот дождь. Мне захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Ах, да что там: мне захотелось, чтобы я стал кем-нибудь другим. Все равно кем. Главное – чтобы не Уинстоном Черчиллем, живущим у профессора Хагедорна.

Кира погладила меня по моей промокшей шерстке.

– Уинстон, как я рада, что ты у меня есть, – вздохнула она и почесала мне за ухом. – Знаешь, у меня вообще нет друзей, кроме тебя.

Сегодня ты сам видел это в гимназии – они все меня унижают. Иногда мне так хочется, чтобы я была кем-нибудь другим. Кем угодно. Главное – чтобы не Кирой Коваленко.

В этот момент над нами вспыхнул невероятно яркий свет, и я почувствовал удар, такой внезапный и мощный, что я даже и не понял, что это. Он поднял нас с Кирой в воздух и, тряхнув с головы до ног, швырнул на пол. Вокруг все гремело и гремело, земля дрожала. И вдруг снова стало темно.

Ужасно темно. И совсем тихо.

Бывают вещи, которых не бывает вообще. Или все же бывает?

Нет, я не умер. Но что-то все-таки переменилось. Очень сильно переменилось. Когда я снова открыл глаза, мир вокруг меня выглядел совершенно другим. Таким… красочным! Точно: он вдруг стал очень пестрым. Словно ему добавили несколько красок, которых прежде не было. Кроме того, все стало более контрастным. Я различал детали, которых до этого не замечал.

Прямо возле себя я увидел маленького жука. У него был какой-то непривычный цвет, а на спине множество мелких черных точек. Невероятно! Что же случилось?"

"Я встал на лапы и хотел отряхнуться. Вернее, я попытался это сделать, но меня тут же ужасно зашатало, и я передумал отряхиваться. Казалось, мое тело меня больше не слушалось. И когда я огляделся по сторонам, я понял причину: я внезапно стал очень большим. Вернее, длинным. Моя голова оказалась где-то высоко над землей – потрясающее, головокружительное ощущение! Пожалуй, слишком головокружительное, потому что голова сильно болела.

Я хотел мяукнуть, но из пасти вырвался звук, заставивший меня содрогнуться. Я отчетливо сказал:

Ауа. Ауа. Ауа.

Слово. Человеческое слово! С каких это пор я научился говорить?!

Прямо у своих ног я услышал жалобное мяуканье. Возле катушки, вытянувшись, лежал черный кот. Странное дело – он показался мне ужасно знакомым.