– Получается, что писарь Епифанцев ни в чем не замешан, но, возможно, стал опасен, поскольку мог что-то или кого-то увидеть сразу после выстрела в кабинете Хромченко, о чем и мог сообщить на допросе… А как же портфель в его руках?
– Портфель в руках писаря Епифанцева был со слов старшего лейтенанта Шевчука. Он прибежал на выстрел, когда в кабинете уже были писарь и несколько штабных офицеров, – пояснил Егор. – А вот по показаниям помощника начальника штаба по личному составу капитана Олейникова, портфель Епифанцеву, перед тем как выхватить пистолет и раскрыть дверь в кабинет Хромченко, передал капитан Рыжаков, помначштаба по оперативной работе.
– А вы Рыжакова допрашивали? Он что говорит? – спросил Стрельцов.
– Капитан Рыжаков никакого портфеля ни у кого не видел. Или попросту не заметил. Сам он, по его словам, тоже был без портфеля…
– Это что же получается… Кто-то из них, капитан Олейников или капитан Рыжаков, врет?
– Получается, что так, – подтвердил Ивашов.
– И кто врет, мог прояснить писарь Епифанцев. Вот поэтому его и убили…
– Теперь становится понятной смерть Епифанцева.
– А вот мне пока не совсем, товарищ майор, – осторожно произнес Егор.
– Поясни! – потребовал Георгий Фомич.
– То, что писарь ни в чем не замешан, и его убили, чтобы он не рассказал чего лишнего, – это одна версия. Но есть еще и другая…
– Ну-ка, ну-ка…
– Возможно, писаря Епифанцева, как исполнителя, сделавшего свое дело и ставшего ненужным, устранил за ненадобностью резидент абвера, окопавшийся в штабе нашего полка…
После этих слов майор Стрельцов вскинул голову и какое-то время молча смотрел на Ивашова, потом произнес:
– Эко ты рьяно взялся за службу, младший лейтенант.
Уже и резидент у тебя в полковом штабе окопался. А ты, случаем, не карьерист?
– Никак нет, товарищ майор. То, что агент разведки немцев проник на офицерскую должность в штаб полка, на то у меня имеются показания рядового третьего батальона Зеленчука.
Один из новобранцев по фамилии Осипенко признал в нем бывшего полицая харьковского села Зачепиловка Тараса Коноваленко. При допросе Зеленчук-Коноваленко признался, что был завербован на службу в немецкой разведке начальником местной полиции Скляром. Тот пригрозил Коноваленко, что сдаст его немцам как бывшего комсомольского секретаря, а немцы, мол, его за это расстреляют. Коноваленко, опасаясь такого расклада, согласился.
