– Ну, слава богу! – вздохнула Пушина и наклонилась к голове писаря: – Епифанцев, вы слышите меня? Если слышите, закройте глаза.
Писарь прикрыл глаза.
– Откройте.
Он открыл глаза.
– Хорошо… А говорить вы можете?
– Да, – скорее выдохнул, чем сказал Епифанцев.
– Доктор, спросите, что с ним случилось? – попросил Егор.
– Что с вами случилось? – повторила Федора Андреевна, снова наклонившись над писарем.
Епифанцев разлепил губы и что-то сказал, чего не услышали ни Федора Андреевна, ни Егор.
Потом послышался едва различимый шепот:
– Он… позвал меня… на чердак… заманил… ударил и…
– Кто он? – Ивашов склонился над писарем, стараясь различить каждый звук.
– …вытолкнул…
Епифанцев вдруг широко раскрыл глаза, стал приподниматься на постели. Затем издал протяжный стон, похожий на плач, и упал на по-душку.
– Кто он? Кто столкнул? – еще ниже склонился над писарем Егор, напрягая слух. Даже если сейчас Епифанцев просто пошевелил бы губами, он понял бы, что пытается сказать ему солдат.
Но писарь молчал, уставившись в потолок спокойным и немного удивленным взглядом.
– Он вам уже ничего не скажет… – произнесла Федора Андреевна, медленно поднимаясь с койки рядового Епифанцева.
Ивашов рассеянно кивнул, потом сказал лейтенанту медицинской службы «спасибо», на что женщина ничего не ответила, и поплелся к Дому культуры. Поднявшись вместе с молчавшим сержантом Масленниковым к себе в отдел, он закрыл дверь на ключ, сел за стол и какое-то время продолжал молчать.
Потом поднял взгляд на Масленникова, уныло притулившегося на стуле, и спросил:
– Ну, и что ты обо всем этом думаешь, Федор Денисович?
– Даже не знаю, что и сказать, – ответил сержант.
– И все же…
– Убили писаря-то. А неплохой парень был.
– И что это значит? Зачем убили? – задумчиво проговорил Егор, спрашивая скорее самого себя, чем допытываясь мнения сержанта.
– Помешал кому-то.
– Верно, Федор Денисович.
Только вот кому? Теперь нам с тобой еще и эту задачку придется решать. Но убийство писаря все же кое-что проясняет.
Сержант молчал, ожидая от своего командира дальнейших размышлений вслух.
Ивашов оглянулся на сейф, возвышающийся за его спиной, затем перевел взгляд на своего помощника:
– Давайте-ка порассуждаем, Федор Денисович. Итак, первая версия: писарь Епифанцев и есть убийца Хромченко и похититель секретных папок из его сейфа.
