Правильной форме доклада, субординации и остальному прочему, что положено знать военному человеку, старшина роты научит быстро… – Мне стало известно, товарищ рядовой, что вы узнали в одном из солдат из прибывшего пополнения фашистского прихвостня и предателя. Это так?
Осипенко молча сморгнул и удивленно уставился на Ивашова.
– Не надо удивляться, товарищ рядовой, – усмехнулся младший лейтенант. – У нас с товарищем сержантом, – взглянул он на Масленникова, – служба такая: про всех все знать. Так что играть в молчанку с нами не стоит.
Наоборот, с нами, как с врачами, можно и нужно говорить обо всем… Вам это понятно?
– Ага, – ответил Осипенко.
– Следует отвечать не «ага», а «так точно», – поправил рядового сержант.
– Так точно, – произнес Осипенко.
– Вот это уже лучше. Итак, слушаю вас. В ком вы узнали полицая?
– В рядовом Зеленчуке.
– Вы уверены?
– Уверен, – кивнул рядовой. – Только когда он служил при немцах полицаем, его звали по-другому.
– Как именно? – быстро спросил младший лейтенант.
– Тарасом Коноваленко.
– Он вас знает?
– Нет.
– А вы его откуда знаете?
– Видел однажды, когда приезжал в райцентр с нашего села.
– Как называется село?
– Устиново.
– А райцентр?
– Зачепиловка.
– Это на Харьковщине?
– Так точно, – ответил рядовой Осипенко.
– Хорошо, – кивнул Ивашов и продолжил: – Когда и при каких обстоятельствах вы видели этого Коноваленко-Зеленчука?
– Я, значит, в Зачепиловку приехал. На базар. Батя меня прислал кое-какую одежонку на соль выменять. Сам-то он у меня из села не выезжает.
Куда ему на одной ноге. Он ее на империалистической потерял…
– Давай, рядовой, без ненужных подробностей, – заметил солдату Егор.
– Ага… Так точно, то есть… – поправился Осипенко. – Ну, значит, приехал я на базар, иду по рядам. А как раз в енто самое время мимо базара полицаи троих мужиков ведут в красноармейской форме. Избиты они, еле идут. Один из них, значит, споткнулся и упал. Ну, полицай кинулся его избивать, ногами пинать. Бьет, остановиться не может. И тут возле меня одна баба и говорит: «Ишь, как Тарас над пленным измывается».
А другая ей и отвечает: «Эти Коноваленки все лютые такие»…
– Полицаи были в форме? – поинтересовался Ивашов.
– Нет. В гражданской одежде… У них на рукавах были повязки. Такие желто-голубые… А вот на голове фуражки, мы их «мазепинками» называли.
– И ты, стало быть, с одного раза запомнил полицая, избивающего пленного, и фамилию его запомнил, – недоверчиво спросил младший лейтенант Ивашов.
