Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант

Проще захватить новый корабль, чем искать механика, специализированные масло и детали для угнанного звездолёта. Последний раз на Тортуге в космопорту с меня номер лицензии пытались стрясти! Прикинь?! На Тортуге! М-м-м… Эта новая партия курятины просто великолепна. Откуда она?

— Да на последнем катере целый зверинец оказался. Кажется, намеревался лететь в Федерацию, но мы вовремя перехватили прямо на самой границе.

— Класс! Ничего вкуснее не ел!

— Ха, можно подумать, мы за последние три месяца вообще ели что-то кроме змей и скорпионов…

— Ладно, хватит трепаться.

Норбед велел навестить новенького и как следует шибануть его током, чтобы оклемался.

— Старенького, — рептилоид громко фыркнул.

— Да кто ж знал, что он так быстро загнётся? Норбед даже к шахтам его не подпустил… Вон предыдущая партия рогатых аж два года исправно служила, а этот какой-то хиляк. И шеф вокруг него почему-то на задних лапах скачет.

После этих слов я почувствовала, будто сердце остановилось. «Загнётся»? Что? Почему… и тут меня поразило молнией догадки! Несмотря на духоту, ледяной озноб прокатился вдоль позвоночника.

Как же я не подумала раньше? Даррен — цварг! Очень сильный цварг, которому более двухсот лет. Даже на Молниеносном только мне разрешалось жить поблизости от каюты адмирала, потому что кадеты и другие члены команды слишком шумные в плане бета-колебаний. Перед глазами всплыли картинки с множеством рабов, и мысль о том, сколько отчаяния и боли они транслируют в колебания, заставила меня сглотнуть сухим горлом.

Ведь всё это эмоции, улавливаемые чуткими рогами цварга! Если отбросить недостаток кислорода и адскую жару, одни волны боли, помноженные на количество рабов, должны быть для Даррена настоящей пыткой. Даррен неоднократно говорил, что даже между лекциями на главной станции Академии старается делать перерывы, потому что в классах слишком много эманаций кадетов. Очевидно, что цварг теряет сознание, а эти изверги приводят его в чувства таким мерзким образом.

Пластиковая тарелка ударилась о каменную столешницу.

— Ладно, давай так: я один схожу вниз и пальну из электрошокера, но когда вернусь, чур, мне на две куриных ножки больше!

— На одну! За две сверх пайка я и сам готов пристрелить уродца!

— Имей совесть, мне ещё наверх подниматься…

Наверное, надо было дождаться и проследить за тем траском, что собрался «навестить новенького».

Наверное, надо было вести себя тихо и осмотрительно.