Агент силовой разведки

Он поставил машину на парковку. «Беретту» положил под сиденье так, что ее не было видно. Габриэла незаметно покачала головой: «Зря не берешь с собой оружие. Шансов у тебя не останется».

– Да, – откликнулась Склодовская, перекидывая ремешок сумочки через плечо.

Они поднялись на холм, представляющий собой раскопки. Пунический квартал Карфагена наглядно показывал, как выглядел город после разрушения его римскими солдатами. Унылое, жалкое зрелище. Да и вид с холма на низкорослый Тунис тоже не произвел впечатления. Лугано пришел к выводу, что без специального настроя впечатлений тут не почерпнешь.

Они прошли вдоль бордюра, образованного найденными на раскопках капителями, держа направление к высокой, не меньше пятнадцати метров, колонне. И там, где под пальмами высилась груда каменных ядер, а рядом не было ни одного туриста, Габриэла отстала.

Он обернулся. На него смотрел пистолет с глушителем. Его и убийцу разделяли шесть или семь шагов.

– Это ведь не мой пистолет? – прищурился он, вглядываясь в оружие. – «Глок», если меня не подводит зрение.

– Он самый. – Габриэла чуть наклонила голову к приподнятому плечу, показывая этим жестом, что она жалеет о происходящем.

Она повторилась и мысленно, и вслух:

– Это ты меня сделал такой.

– Бросаешь мне упрек?

– Мне даже не жалко тебя. Ты пробудил во мне не чувства, а воспоминания. Жаль, что не наоборот. Прощай, Виктор.

Она передернула затвор пистолета, чтобы дослать патрон в патронник. Но он вместо этого вылетел через экстрактор.

Габриэла снова передернула затвор, ничего не понимая, и он зафиксировался в крайнем заднем положении.

– Такое происходит, когда патрон уже был в стволе, – объяснил Лугано, – а магазин пуст.

Но этого не могло быть. Габриэла сама подготовила «Глок» к работе.

Виктор вынул из кармана патроны и пересыпал их из одной руки в другую.

– Как давно ты работаешь на Мартьянова? Дай сюда пистолет. – Он забрал у Габи «Глок», нажал на защелку и, высвободив магазин, набил его снова. – Только не ври мне, Габи. Еще около российского посольства в Варшаве я заметил, что к твоему офисному костюму не подходил гарнитур.

Я могу описать его в деталях, потому что он уникален в своем роде. Это серьги и кулон с изумрудами чистой воды. Он из «Восточного фонда», и подарить его тебе мог только один человек. Мне пришлось быть осторожным с тобой и отказаться от ужина при свечах. И выдернул я тебя, чтобы не выпускать из виду. Вы с Вадимом еще та парочка, если сумели спеться. Но теперь я контролирую одного из вас.