Агент силовой разведки

Потянулся было снова к пистолет-пулемету... и выбрал охотничий карабин.

До «Фьюжна», двигатель которого дымился и был готов вспыхнуть в любую секунду, было не более пятидесяти метров; глубина оврага с его податливым грунтом по крутому краю составляла пятнадцать. Мартьянов не рискнул спуститься вниз, он поступил проще: прицелившись, выстрелил в днище автомобиля, надеясь попасть в топливную магистраль. Однако загорелась она от непомерного давления в инжекторе. Глухой взрыв, и вишневый «Форд» загорелся.

Лугано еле протиснулся между смятой крышей, ставшей полом, и Габриэлой, истекающей кровью.

Выбравшись через разбитое окно, он потянул из машина женщину.

– Ну давай же, давай!

Огонь, охвативший машину, подбирался к Лугано, хозяйничал в салоне, из которого повалил черный дым.

Она подняла на него глаза и выдохнула последние в своей жизни слова:

Виктор отступал от огня, жар которого не смог бы выдержать даже житель ада. Он ничем не мог помочь горящей заживо женщине. Она кричала так сильно и страшно, что он зажал уши руками.

– Нет, – бросал он слова, – только не так. Только не так...

Что бы Габи ни сделала в своей жизни, она не заслуживала такой страшной смерти.

Виктор отступил от машины, маскируясь огнем, ровно настолько, чтобы только терпеть. Однако раскаленный воздух отгонял его все дальше. Лугано отчетливо понимал: как только он окажется в зоне видимости стрелка, тот снова откроет прицельный огонь из карабина или автомата.

И этот момент настал. Подняв глаза, Лугано увидел Вадима Мартьянова.

И заслонился рукой – то ли от яркого свечения на фоне заходящего солнца, то ли спасая лицо от огня. Вадим вскинул карабин и, прицелившись, выстрелил. У него было отличное зрение, и он увидел результат попадания пули: серовато-красное облачко с левой стороны груди жертвы. Лугано упал сначала на колени, потом ткнулся лицом в горячий песок. Вадим опустил карабин. Ему были видны только ноги Виктора, а верхнюю часть тела уже лизали языки пламени.

Когда он садился в машину, Вадим проклял Габриэлу (он так рассчитывал на нее в запланированной зарубежной поездке):

– Чтобы и в аду ты так же горела! Я столько денег в тебя вбухал .

..

Виктор едва дождался долгожданного звука мотора. Перевернувшись на спину, он сбил пламя с пиджака. Сбивая в кровь руки, отполз от горящей машины. И только проводив «Форд» Мартьянова взглядом, закричал от боли: левое предплечье было прострелено.

Он сделал жгут из брючного ремня и, перетянув рану, с трудом выбрался из оврага.