Агент силовой разведки

Меня откровенно тревожили его связи с Жобером, этим пронырой. По сути дела, они занимались отмыванием произведений искусств, а вот кто их им поставлял, для меня и сейчас загадка. Их совместный бизнес был подтвержден некоторыми документами. В них фигурируют два юридических лица: наш музей и музей Жобера – и перечисляются формы использования экспонатов. В свое время мы обменялись доверенностями – как часть страховки на случай краж и форс-мажоров, – пояснила Николь. – Мы экспонируем коллекцию Жобера – и несем за нее ответственность.

Он экспонирует предметы нашего музея – он же гарантирует их сохранность. Так вот, в его коллекции находятся десять предметов старины из нашего музея, которые Анри передал Жоберу. Мы занесли их в своей реестр лет пять или шесть тому назад. И они все еще висят на нас. Меня это очень беспокоит. Из разговоров с шефом я поняла, что Жобер попросту не хочет их отдавать. У Анри очень сложные отношения с этим человеком.

– Постой, выходит, что польская экспозиция частично состоит из предметов вашего музея?

– Да, и по договору это считается совместной выставкой.

Обе стороны несут за нее равную ответственность. Меня это очень беспокоит, – повторила Николь.

– Представим невозможное, – предложил Виктор. – В разгар польского показа с Жобером происходит несчастный случай. Экспозиция не станет бесхозной?

– Конечно, нет. В отсутствие Анри мне лично придется организовывать вывоз коллекционных предметов.

– Согласно таможенной декларации?

– Достань мне копию этого документа, – повторился Лугано.

Он потушил настенный светильник и вышел из комнаты. Когда закрывал дверь, услышал, как Николь обзывает его идиотом. Он вернулся и, прижав ее к себе, жарко прошептал на ухо:

Все предметы частной коллекции – а их оказалось немногим более трехсот – были тщательно упакованы. Для золотых и серебряных ваз и кубков изготовлена особая, «анатомическая» упаковка, повторяющая их форму. За исключением двадцати двух предметов, все значились в декларации подлинниками.

– Это копия? – спросил таможенный офицер по имени Ирфан, сверяясь с декларацией и пожирая глазами «Грааль» Бенвенуто Челлини. – Здорово похоже на подлинник.

Они перешли к следующей вещи, портрету Екатерины Арагонской.

– Пектораль здорово смахивает на оригинал.

– Верно замечено. – Мартьянов перешел на заговорщицкий шепот: – Поэтому я еще жив. Проклятие фараонов, ты же знаешь...

В голосе директора «Ориента» Ирфану послышалась грусть.