Агент силовой разведки

Он еще сможет сократить визиты дочери и получит от нее сказочное прозвище Кощей, потом они снова участятся, и в такой вот аритмии пройдет еще несколько лет.

– У тебя все в порядке? – спросила дочь, глядя на отца поверх фарфоровой чашки.

– Тебя это беспокоит?

– Мое самочувствие, – был вынужден расшифровать Александр Игнатьевич. – Мое настроение, благосостояние – все то, что ты вложила в слово «порядок».

– Мне встать и уйти?

– А ты можешь уйти, не вставая?

– Завтра я приеду, – предупредила дочь, надевая пальто.

– Затем, чтобы показать гостям, как нежно я тебя люблю.

– Кроме хорошей памяти, они ничего не заметят.

Он встал у окна в гостиной и с улыбкой смотрел, как Надежда (он с самого начала был против этого имени, но сдался под натиском жены) проверяет давление в правом переднем колесе своего «Мерседеса» – по-шоферски пнув его. Вот она закрутилась на одной ноге от боли, попав в диск, а не в покрышку, и, прихрамывая, обошла машину спереди, села на водительское кресло. Выпустила пар? Похоже, не весь.

Сейчас попрет по дороге под двести.

Он нащупал в кармане мобильник, глянул на экран, выбрал номер, нажал на зеленую клавишу.

– Да? – Надежда склонилась над приборной панелью, выискивая глазами отца в окне; сейчас он смотрел на нее, в этом она была уверена. Их взгляды перекрестились.

– Ты поосторожней на дороге.

– Не учи ученого. Пока.

Она первой, что случалось очень редко, нажала на клавишу отбоя. Сдав назад с пробуксовкой и развернувшись, с пробуксовкой же рванула вперед.

Чуть было не столкнулась с другим «одноклассником» – класса «джи» оригинального белого цвета. Она и водитель джипа обменялись гневными гудками. Валерий Жученко, нынешний ГЛАВА группы физзащиты Болотина, недолюбливал Надежду. Особенно этого не афишировал, но и скрывал плохо.

Болотин остался у окна, дождавшись приветственного взмаха руки Жученко, и опять не двинулся с места. Ему в голову влезла мысль: плохие новости лучше встречать стоя. Шестое чувство его редко подводило, и вот сейчас что-то кольнуло в сердце.

– Александр Игнатьевич, здравствуйте!

«Он даже не разулся, – подметил Болотин. – Торопится, оттого не замечает очевидного?»

– Здравствуй. Присаживайся. Чаю?

– Спасибо. Видел Надежду, когда она уезжала.

– Ты мне зубы не заговаривай. Говори, что случилось?

– Коротко и в двух словах...

«Оденься. Простынешь», – всплыла в голове сжатая донельзя обеспокоенность дочери.

Болотин нахмурил лоб.