Агент силовой разведки

А с другой стороны, Анри – единственная ниточка, с которой можно было распутать клубок и добраться до предателя.

Лугано вышел на Болотина, используя тактику «враг моего врага – мой друг», и они не могли не заключить союза. Союз был больше выгоден генералу, поскольку он извлекал пользу из борьбы двух противников – «третий радующийся». У Лугано в лице генерала мощная поддержка. Такие люди, как бывший министр внутренних дел, были способны на «поступок»: опустошить свой бюджет, но цели добиться, тем более что мотив – месть.

Сговорившись, Лугано и Болотин были способны порвать врага пополам. Мартьянов и не подозревал, настолько был близок к истине. Если бы он мог увидеть своеобразный, наглядный договор между сторонами, который не был подписан, а порван пополам...

Вадим долго не мог понять, что же еще встревожило его, и наконец сообразил. Лугано прилетел в Тунис по меньшей мере на два дня раньше. Ведь в телефонном разговоре с Габриэлой он назвал дату прилета: 12 августа.

Или он что-то напутал?

Габриэла, выслушав его, покачала головой:

– Я точно помню, что он сказал. На уши я пока что не жалуюсь.

– На уши с бриллиантовыми сережками, – дополнил Вадим.

Было ровно семь, когда Анри позвонил своей помощнице. Он говорил, оглядывая себя в зеркале.

– Я вынужден уехать, Николь.

– С какой стати? Нет, ты не едешь со мной.

– Тогда почему ты звонишь мне ни свет ни заря?

– Ладно, извини. Ты головой отвечаешь за музей, поняла?

– Одна голова – хорошо.

Жаль, у меня нет второй. – Несмотря на ранний час, в голосе Николь просквозила ирония. – Да, я все поняла.

В трубке раздался глухой стук, и Анри представил, как единственная голова его помощницы упала на подушку.

Он о многом пожалел в эти долгие часы. Почему он отдал предпочтение административной работе, а запасники буквально обходил стороной? Анри был в трех или четырех, уже не помнил – а это, на его взгляд, означало, что он побывал во всех. Он контактировал с турагентствами, вел переговоры с реставраторами; ремонт дворца, пусть даже косметический, – это тоже входило в его обязанности.

Это он придумал живые сцены с манекенами, и эта его идея очень понравилась его матери. Он купался в живом море общения, и эта среда действительно была его жизнью.

Он не мог не вспомнить и «страшного человека». Мишель Жобер появился в его жизни шесть лет тому назад. И вот по прошествии этого времени Анри ощутил приступ дежавю.