Затем поднял безжизненную руку, взглянул на ногти, сморщенные подушечки пальцев, подержал ее на весу и отпустил, проследив, как она падает, после чего отошел в сторону и, достав из саквояжа лист бумаги, стал писать протокол осмотра трупа.
— Непосредственная причина смерти — по всей вероятности, перелом шеи, — сообщил он, не отрываясь от писанины, — а это значит, что он не успел наглотаться воды. Из этого следует, что сейчас он начнет быстро коченеть, хотя гораздо медленнее, чем при холодной погоде.
— Когда наступила смерть? — спросил Тартищев.
— Часа четыре-пять назад, — неохотно произнес Олябьев, — точнее скажу после вскрытия.
— А синяк откуда взялся? При падении?
Олябьев оглянулся на труп.
— Не похоже! Его приложили тяжелым предметом еще до наступления смерти, а вот ссадина на челюсти могла появиться от удара о стенку кареты при падении в воду.
— Выходит, его сначала огрели по голове, а потом сбросили в воду? — спросил Тартищев.
— Вполне возможно, — кивнул головой Олябьев, нагнулся за своим саквояжем и направился по склону вверх.
Под арку задним ходом въезжала санитарная карета.
Тартищев проводил врача взглядом и посмотрел на Лямпе.
— Пожалуй, мы поедем к себе.
— Подождите, Федор Михайлович, — поморщился жандарм, — что вы все торопитесь? Объясните, если не секрет, что вы имели в виду, когда сообщили нам, что в пятом часу Калош был еще жив?
— Калош? — хмыкнул Тартищев. — По-моему, он такой же Калош, как я — китайский мандарин. — И произнес язвительно, заметив огонек нетерпения в глазах жандарма:
— Видите ли, Александр Григорьевич, не иначе как в пятом часу утра этот бравый наездник ушел от моих агентов верхами по огородам после ограбления ювелирного магазина Басмадиодиса.
Кое-кого из этой шайки-лейки мы пристрелили, кого-то схватили, а этот стервец скрылся вместе с саквояжем, полным денег.
— Что ж вы так обмишурились, Федор Михайлович? — пробормотал Ольховский, наблюдая, как труп укладывают на носилки.
— И на старуху бывает проруха, — развел руками Тартищев и, уже не таясь, спросил у вернувшегося Корнеева:
— Ну что, был саквояж?
— Никак нет, — ответил агент, — по крайней мере, когда пролетку достали, рядом с Калошем его не обнаружили.
— Выходит, тот, кто убил Калоша, прибрал к рукам и саквояж, — задумчиво произнес Тартищев и посмотрел поверх головы Корнеева. — Смотри-ка, Иван!
Он быстрым шагом направился навстречу Вавилову, почти бегом спускавшемуся по начинающему подсыхать склону.
— Ну что там? — спросил Тартищев взволнованно.
