Она обмыла ей лицо из небольшой лужицы, полной мягкой снеговой воды. И теперь Лиза, изредка всхлипывая, жаловалась Синицыной, что Прохор ей чуть ли не полкосы выдрал, когда тащил на лошадь.
— Идите, идите, — махнула Анастасия Васильевна рукой, заметив, что Алексей и Вавилов приближаются к ним. — Мы сами тут справимся!
Они повернули обратно, и как раз вовремя. Прохор уже достиг полосы первых деревьев — приземистых кедров, которые росли чуть ниже того места, где он теперь находился. Он замер на некоторое время, оглядываясь по сторонам, вероятно, выбирая удобный проход среди валежин и огромных камней, которых становилось все больше и больше.
Но Лямпе понял это по-своему. Неожиданно он дал лошади шенкеля и направил ее вверх по склону навстречу Прохору.
Что-то яростно и, кажется, упреждающе прокричал Тартищев. Но Лямпе, похоже, его не слышал. Лошадь, с разгона преодолевшая более пологий участок откоса, дальше пошла с трудом. Жандарм вытащил револьвер и навел его на Прохора. Полицейские и жандармы внизу вновь ощетинились ружьями.
Тартищев опять что-то крикнул и безнадежно махнул рукой.
Прохор заметался по обрыву. Оглянулся и с тоской посмотрел вверх, но увидел Алексея и Вавилова. И тогда, взвизгнув, бросился с камня вниз на Лямпе. Лошадь заржала и отпрянула в сторону. Лямпе едва удержался в седле. Но Прохор проделал в воздухе замысловатый кульбит, которому опять же с двумя ногами позавидуешь, и уцепился руками за нижние ветви растущего ниже кедра. Раскачавшись, перепрыгнул на следующий, потом еще на один…
— Вот тебе и горилла! — произнес потрясение Вавилов.
— Руки-то, смотри, как у обезьяны, длинные да цепкие.
И Алексей вдруг вспомнил рассказ Марии Кузьминичны, которая отметила это особое умение Прохора Сипаева перемахивать с одной ветки на другую, с дерева на дерево… Теперь это ему пригодилось, даже вдвойне, потому что, как бы ни был он пронырлив и ловок, с одной ногой ему ни по каким статьям от погони не уйти…
— К Провалу пытается махнуть! — усмехнулся Иван.
— Вот там-то мы его и стреножим!
Полицейские и жандармы внизу галдели и задирали головы, наблюдая за столь необычным перемещением Прохора. Кедры росли часто, и ему не составило особого труда преодолеть с десяток деревьев, но дальше шло большое безлесное пространство, и на его краю толпились всадники, радостно гомонящие и хохочущие от предвкушения удачи — Прохор шел к ним в руки, хотя и не совсем обычным способом.
