Наконец он спрыгнул с лестницы и, не замечая того скепсиса, с которым Божко окинул его взглядом, подошел, довольно улыбаясь, к Тартищеву.
— Подлинно так, Федор Михайлович, что убийца спускался по веревке. В двух местах, можете сами убедиться, — кивнул он на лестницу, — хорошо заметны свежие нарушения штукатурки, след скольжения носка сапога при спуске и четко отпечатанные каблук и часть подошвы. Последнее подтверждает, что поднялся на крышу он тоже по веревке. — Не удержавшись, он с явным торжеством взглянул на Божко.
И тут же отвел взгляд. Судебный следователь смотрел на него с откровенной злостью, почти с ненавистью.
Тартищев натянул потуже фуражку и приказал околоточному:
— Покажи убитого слугам Дильмаца. Авось узнают его…
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — поднес руку к козырьку Задиреев. — А протокол писать?
— Мне тебя учить? — вопросом на вопрос ответил Тартищев и поднял голову на звук открывающегося окна. Сверху вниз на него смотрел начальник местного охранного отделения Ольховский.
Ласково улыбаясь, он спросил:
— Есть ли у вас какие-то распоряжения насчет мертвого тела князя, Федор Михайлович? А то уже из мертвецкой за ним приехали.
— Сейчас буду, — сухо ответил Тартищев и справился:
— Надеюсь, ваши агенты, Бронислав Карлович, все оставили на своих местах, пока мы занимались наружными исследованиями?
— Обижаете, — еще более ласково, почти нежно пропел Ольховский. — Мои агенты действуют точно-с по инструкции. Все описали, оформили должным образом. Не изволите ознакомиться?
— Изволю, — ответил Тартищев и кивнул головой Алексею:
— Пошли, умник, в комнаты.
— Но мы же их уже осматривали?
— Ничего, — похлопал его по плечу Тартищев, — повторение — мать учения! Осмотрим еще раз с учетом открывшихся обстоятельств да попутно охранке фитиль вставим, потому что сей немаловажный факт проникновения убийцы через окно агенты Ольховского как раз и не усмотрели. Руку даю на отсечение, что не усмотрели! — уточнил он с довольным видом и, твердо ступая, преодолел шесть ступеней парадного крыльца и с тем же хозяйским видом вошел в распахнутые двери особняка, где несколько часов назад известного путешественника, австрийского подданного, князя Отто Людвига фон Дильмаца удавили подушкой в собственной постели.
Глава 4
Они прошли в гостиную, в которой собрались по причине важности случившегося вице-губернатор Хворостьянов, окружной прокурор Драгомыслов, шеф местных жандармов штаб-офицер Лямпе и полицмейстер Батьянов.
