Сам катранщик[15] был давним агентом Тартищева, и поэтому сыскари заглядывали сюда редко, но точно знали, кого и когда раздели до кишок[16] и кто из «иванов»[17] вовсю сорил деньгами…"
"Перебрав взглядом одного за другим всех посетителей этого зала, Вавилов удостоверился, что никого похожего на Мозалевского здесь нет, поэтому вернулся в общий зал и устроился за столиком недалеко от буфета.
Все столы были заняты, и в соседях с ним оказались две проститутки — ярко крашенные девки, которые были уже изрядно навеселе.
Возле них увивались кавалеры — Гмызь и Чернуха, мелкие карманные воры, не брезговавшие ограбить пьяного или сорвать шапку с припозднившегося прохожего.
Окинув взглядом гуляющую публику, Вавилов натянул фуражку и подошел к буфетчику.
— Что скажешь?
— Никого похожего, ваше благородие! — Буфетчик опасливо зыркнул глазами по сторонам и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Никого-с в помине!
— Французскими монетами никто сегодня не расплачивался?
— Хранцузскими? — удивился буфетчик.
— Да мы и не знаем таких!
— Постой, Данила. — Пробегавший мимо половой взгромоздил на стойку поднос с грязной посудой. — Сегодня поутру завалился один хмырь болотный, выпил три рюмки водки, закусил балыком и кидает мне в оплату золотой. «Получи, дескать, что следует». А я посмотрел и говорю: «Припасай, шляпа, другую монету, у нас такие не ходят!»
— Что значит не ходят? — Вавилов почувствовал, как у него вспотели ладони.
— Да какая-то она не такая мне показалась.
Маленькая, и не по-нашенски написано.
— И что же он ответил?
— Засмеялся и пальцем по лбу себя постучал. «Деревня ты необразованная, — говорит, — во французском золоте ничего не понимаешь!» Золото назад взял и канареечку мне сунул. Я ему сорок копеек сдал.
— Как он выглядел?
— Высокий, плечистый, одет как барин, с тростью и в цилиндре.
— Борода? Усы?
— Бороды точно нет, а вот усы имеются. Слабые такие, словно недавно отпускать стали…
— Ты случайно не заметил, куда он после трактира направился?
— Заметил, — пожал плечами половой, — с утра народу мало, в окно хорошо все видно.
Он на крыльцо вышел и извозчика взял. Я точно не разглядел, но, кажется, Ермолая, того, что завсегда у фонтана слева от тумбы стоит…
На девять вечера Тартищев объявил общий сбор личного состава сыскного отделения.
— Будем брать Мозалевского, — коротко определил он задачу и приказал Вавилову:
— Доложите обстановку.
