Агент таурель-класса

Я подняла взгляд на небо и увидела очертания истребителя. Очевидно, пока ларки боролись, они не обращали корабль внимания, но сейчас, как только пыль осядет, появятся вопросы. Лихорадочно нажав комбинацию клавиш на коммуникаторе, я тихо выдохнула:

– Аарон, всё закончилось. Твоя помощь больше не нужна. Улетай.

– Лейла, ты мне объяснишь, что это было?! – гневно прорычал напарник. – То ты звонишь, напуганная, с истеричными криками на фоне, и просишь помочь как можно скорее, то…

– Потом, Аарон, всё потом. Улетай, – коротко перебила.

Песчаная занавесь медленно оседала.

– Нет, я хочу сейчас!

Цварг скрипнул зубами и несколько секунд молчал. Затем он глухо произнёс:

– А ты, Лейла, не забывай, что ты моя невеста. Жду звонка.

Он сам оборвал связь. Я проследила за тем, чтобы тёмная точка на небе стала меньше, и лишь только после этого позволила рвотному спазму скрутить желудок.

Когда песок полностью осел, Моник в слезах сорвалась с валуна и бросилась к убитому песчаному червю. Я, оглушённая случившимся, пыталась отгородиться от эмоций и проанализировать произошедшее.

Несмотря на исходящий от камня жар и полуденное солнце, ощутимо знобило. Взгляд упал на диктофон, выпавший из кармана таноржки, точь-в-точь такие же носили Януш и Джереми. Моник так спешила, что не заметила, как уронила гаджет.

Медленно, как во сне, я переставляла ноги, увязая в обжигающем белоснежном песке.

В голове было пусто и гулко, как после атомного взрыва, лишь отдельные бессвязные и бессмысленные вопросы сталкивались и отталкивались друг от друга одноимёнными зарядами.

Ни на один из вопросов у меня не было ответа. Что-то кричали таноржцы, обвиняя во всём ларков. Те в ответ ощетинились клинками и рычали в ответ на таких частотах, что переводчик не справлялся разбирать звуки на слова. Стояли шум и гам. Януш стонал от боли, из его плеча текла кровь. Танита сорвала с себя тунику и судорожно пыталась тканью остановить кровотечение. Руки тряслись так сильно, что она никак не могла завязать узел. Захлёбываясь некрасивыми всхлипами, словно раненая волчица, скулила Моник. Она оплакивала смерть Логана. Видимо, несмотря ни на что, она в душе его всё-таки любила…

Я сглотнула едкий ком в горле, стараясь не дышать, когда приблизилась к мёртвой туше песчаного червя. Алая кровь, много крови… какие-то внутренности. Алое на белом. Это сочетание цветов могло бы быть красивым, если бы не было таким жутким.

Меня повело от одного косого взгляда на убитое чудовище.