Агент таурель-класса

Я в этом не разбираюсь, но думаю, что дополнительно обработать лишним не будет…

Я вновь перевела взгляд на Арх-хана. Он смотрел… просто смотрел, а у меня дрожь по телу пошла такая же, как у ручья. Мир сузился до этого серо-зелёного взгляда с вертикальными зрачками. До широких скул и нахмуренных бровей. До крепких рук, переплетённых на мощной груди. До воспоминаний о его шершавом языке и жёстких ладонях с выпирающими костяшками пальцев.

– …А вот это попробуй всё-таки дать Моник.

– Что не надо? – переспросил таноржец, так и не поняв, что я его даже не слушала.

– Не надо мне ничего объяснять. Сам поухаживаешь за Моник и Янушем. Останешься в доме с ними.

– А… – Он растерянно посмотрел на меня, словно не понимая. – А как же ты?

– За меня не волнуйся. Постарайся выспаться как следует, тебе ещё «Спейс-Икс» удалённо перепрограммировать.

Их голоса звучали не так.

Вообще всё было не так!

Внутри ломало, скручивало и корёжило от мысли, что по всем законам Ларка эта сладкоголосая сирена должна быть моей.

Духи Предков свели нас уже дважды у проточной воды, хотя если считать случай у водопада, когда я мылся, то даже трижды. Немыслимо! Если ещё два можно было бы посчитать за совпадение (хотя Духи никогда не врут и не играют с такими вещами), то три – это знак. Они совершенно точно указывали, что она должна быть моей, а Лейла с такой же искренностью и чёткостью оказывала сопротивление.

Если бы мне ещё кто-то месяц назад сказал, что женщина будет отказываться от моей защиты, я бы посчитал, что воина слишком крепко приложил лось на охоте.

Если бы мне кто-то месяц назад сказал, что на Терекха будут смотреть с обожанием, я бы порадовался, но особенно не поверил. Если бы кто-то сказал, что я испытаю дикую зависть, потому что женщина младшего брата открыто примет предложение покровительства, а меня будут раз за разом отвергать – я посчитал бы ларка сумасшедшим.

И вот сумасшествие наступило. Правда, у меня.

Шонхорн после ночи инициации больше ни с кем не разговаривал, но его взгляд был красноречивее любых слов.

«А я же говорил». Да плевать я хотел, что он говорил! Да, помешался. На этом запахе, на мягком певучем голосе, на глазах цвета ночного неба, на снежном вкусе её кожи…

Лейла что-то решала со своими друзьями, а я смотрел на её тонкую длинную лебединую шею и вспоминал, какая она, когда проводил по ней языком.

«Ничего, люди скоро уберутся с Ларка, и можно будет вздохнуть спокойно. К тому же ракхаши расцветут и вытеснят все мысли о ней.