Агент таурель-класса

Силой они меня отсюда забирать не станут, так как это прямой конфликт, а не силой я не согласна… Конечно, ещё остаётся вариант, что меня попытаются похитить, но с учётом того, как резко неприязненно отреагировал на моё сообщение Аарон – вряд ли.

Всё взвесив, я ответила:

– Я рассчитываю, что этот месяц ты проведёшь на орбите. Если у меня получится взять информацию, то я её передам в СБЦ.

И мысленно добавила: «Если сочту нужным».

– Это же о хтэррах и Сухих Песках, верно?

Лоуталье молчал, его крылья носа раздувались в такт дыханию, а белки глаз покраснели.

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он сказал:

– Тебя будут ждать на Цварге в любом случае, но учти, я не буду молчать, что ты побыла ларкской подстилкой.

– Компенсацию у Планетарной Лаборатории обязательно попроси за бракованную цваргиню, – не удержалась от шпильки в ответ. – Можно сразу двойной путёвкой на Тур-Рин.

Лицо жениха вытянулось, он начал что-то говорить, но я ткнула в кнопку выключения связи. Если всё сложится здесь хорошо, то на Цварг мне возвращаться уже будет не надо.

«Месяц, и всё решу: выясню всё про Сухие Пески и расскажу Арх-хану правду», – дала себе мысленный зарок.

Время закрутилось так же стремительно, как пульсар. Как во вспышках допотопной киноплёнки я видела, что «Спейс-Икс» приземлился на поляну рядом с деревней. Арх-хан о чём-то очень долго разговаривал с Терекхом. Как оказалось, младший брат моего мужчины решил улететь с Танитой на Танорг. Почему-то меня это совсем не удивило.

Прямо на моих глазах ларки принесли носилки с Янушем ко входу в корабль, и Джереми поставил соответствующие капельницы. Медицинский робот, оказавшийся одной из последних разработок Танорга, меньше чем за десять минут провёл анализ крови Януша и тут же начал синтезировать препарат, который замедлил бы действие яда. «Не волнуйся, на Танорге ему помогут. Теперь всё будет хорошо», – шепнула Танита, проследив за моим взглядом.

Моник после ночи цветения ракхаши выглядела немного помятой и усталой, но неожиданно очень спокойной.

Пропал тот лихорадочный блеск глаз, бледность и меланхолия, которые меня пугали в ней последние дни. Доктор биологических наук крепко меня обняла на прощание и пожелала удачи. Когда блондинка поднималась по трапу и одна штанина поползла вверх, внутренний аналитик отметил, что кожа на её щиколотках вновь стала нормальной. Ожоги пропали. Похоже, и тут хайда пошла ей на пользу.