Агент таурель-класса

Фабрису было также непринципиально, что он ест и где спит, а ещё он оказался таким же неисправимым трудоголиком. Я понятия не имела, в чём состояли обязанности псевдо-жениха, но видела по выражению лица мужчины, что он думал о работе даже в те минуты, когда мыл кружку. Кстати, мытьё кружки было у него каким-то особенным ритуалом. Однажды я спросила у Фабриса, почему он это делает сам, а не поставит посуду в посудомоечный шкаф, на что меня смерили почти возмущённым взглядом:

– Лейла, ну здесь же мои отпечатки пальцев, слюна… Через сколько секунд заработает посудомойка? Десять? Двенадцать? А если я кружку неправильно поставлю и накрою кастрюлей случайно? А так я контролирую процесс, что кружка действительно будет помыта.

Этот обескураживающе прямой и логичный ответ неожиданно заставил засмеяться. Почему-то подумалось, что если бы тогда, когда мама вручила анкету Фабриса под видом кандидата в супруги, я с ним встретилась бы, он вёл бы себя точно так же открыто, попросил бы в ресторане одноразовые приборы, а затем ещё и лично утилизировал последние.

Он бы не стал пытаться состроить из себя кого-то другого или показаться лучше, чем есть на самом деле. Совсем как ларки…

Чем больше я общалась с мужчиной, тем отчётливее понимала, что Робер стал бы замечательным супругом, очень внимательным и заботливым, местами даже чересчур, но при этом я никогда в него не влюбилась бы так, как в Арх-хана.

Никогда не предполагал, что у меня будет невеста. После неудачных отношений с Адель, которая во всеуслышание объявила, что я «долбаный психопат», я вообще старался держаться от женщин подальше.

Если и представлял себе жену, то спокойную, интеллигентную и полную внутреннего достоинства, как раз именно такую, как Лейла Виланта. О том, что у нас ничего не получится, я понял ещё в тот момент, когда она рассказывала об Арх-хане. Её синие глаза светились, когда она говорила о ларке, хотя голос был полон печали. Лейла все силы прикладывала к тому, чтобы не демонстрировать, как дорог ей этот мужчина, но я понимал, что в сердце цваргини места на кого-то ещё уже не будет. Глупец он, если её отверг, просто глупец.

И глупец я, купивший настоящее обручальное кольцо.

Фраза «милый, я так соскучилась!» всё никак не хотела идти из головы. Одна мысль о том, что кто-то может ждать дома, заставила потратиться на украшение, которое бы я подарил девушке, если бы она действительно была моей невестой.

А ещё Лейла оказалась лёгкой в общении.