Агент таурель-класса

Эмиссар буквально за несколько сообщений подвёл Аарона к мысли, что я для подающего надежды агента алеф-класса буду ненужным балластом. И как-то так ловко у него это получилось объяснить, что я даже ничуточки не обиделась.

А вот с Мёрфи переписка оказалась внушительной. Фабрис от моего лица делал вид, что раздумывает над сывороткой, хладнокровно расспрашивал о её действии и возможных последствиях, одним словом, вёл себя так, как я бы точно не смогла. В одной фразе он давал надежду, что я вот-вот соглашусь, в другой – вновь появлялись сомнения.

Это была виртуозная игра, и, наверное, будь я Обераном Мёрфи, тоже не пошла бы в Аппарат Управления, общаясь с беременной женщиной, которая вот уже практически добровольно согласилась на введение сыворотки. А ещё Фабрис умудрился выяснить множество нюансов по сыворотке. В переписке только и мелькали словосочетания «экспрессия генов», «рецессивные аллели», «блокировка мутаций»… Вероятнее всего, эмиссар расспрашивал всё это для себя, а потому я пролистала в самый конец, где была назначена дата и встреча… Разумеется, она не состоялась. Далее следовали угрозы и оскорбления, но самое важное – Оберан так вовремя и не обратился к Аппарату Управления, а следовательно, я действительно теперь была в безопасности. Ну или более-менее безопасности, до тех пор, пока не родится ребёнок, ведь полуларк-полуцварг от чистокровной цваргини – это вызов устоявшейся системе, давным-давно навязанной Планетарной Лабораторией.

Просмотрев бесчисленное количество сообщений, я всё-таки отважилась наконец-то позвонить матери.

Бледно-голубая голограмма Лералины Виланты соткалась в воздухе почти мгновенно.

– Ну вот ты и позвонила, дочь. А я уже думала, ты совсем про меня забыла, – сказала мама вместо приветствия.

Судя по голограмме, она сидела за письменным столом и читала электронную книгу, когда её застал звонок. Я пожала плечами.

– Нет, не забыла. Просто не готова была говорить с тобой раньше.

– И на свадьбу ты тоже решила нас с папой не приглашать?

Для меня свадьба стала настолько обыденным событием, что я действительно никого из родственников не позвала.

– Надеюсь, ты простишь меня за это. – Я улыбнулась, стараясь сгладить момент.

Мама шумно вздохнула.

– Ну платье-то, надеюсь, было красивое?

Я вспомнила элегантный, но не вычурный наряд, которой Фабрис привёз в день свадьбы, настаивая, что всё должно выглядеть максимально по-настоящему, ведь будут репортёры, и кивнула.

– Да, очень красивое.