Агент таурель-класса

Даже общительная Танита замолчала и бросила вопросительный взгляд на меня.

– Это было бы так замечательно! – ответила Моник, не почуяв агрессивного настроения Шонхорна.

У меня по всему телу мурашки от того, как смотрел конкретно этот ларк.

– Нет-нет. – Я дёрнула таноржку за рукав и потянула на себя. – Мне кажется, что мы не можем настаивать на том, чтобы сам вождь клана уделял нам столько времени. Выделите, пожалуйста, нам в сопровождающие кого-то другого.

По тому, как сузились и без того вертикальные зрачки ларка, я поняла, что поступила правильно.

У меня сложилось чёткое ощущение, что диалог приобрел второй смысл. Пока я соображала, что можно ответить на этот вопрос, Танита вдруг радостно вскрикнула:

– О, мой рюкзак! Как же кстати! А можно вот он и покажет нам дорогу до вашего источника? – И она указала на Терекха.

Шонхорн проследил взглядом, куда указывает лаборантка, и поменялся в лице. Глаза расширились, брови поползли на лоб:

– Да, он, почему бы и нет? Он же сейчас не занят? – удивленно переспросила Танита.

– Нет, разумеется, ради наших гостей он не занят, – сквозь зубы процедил Шонхорн. – Я отдам распоряжение, чтобы вас проводили.

Странная человеческая девушка по имени Лейла вела себя далеко не так, как её подруги. Ступала легко, мало говорила, внимательно вслушивалась и старалась быть незаметной, – словом, она ничем не походила на людей. А ещё она сама догадалась до того, что вождь не Шонхорн, а я. Сколько раз советник настаивал на том, чтобы проводить этот смехотворный фокус с людьми, якобы ради моей защиты, но впервые кто-то легко и чётко разгадал трюк.

Лейла оказалась наблюдательнее, чем все люди, с кем мне приходилось общаться…

Под шелухой невзрачной офисной одежды явно пряталось куда как более сильное и выносливое тело, чем у самцов её же вида. Она не запыхалась, не ныла и ни разу ни спросила, когда уже отряд придёт на место. Чем дольше я наблюдал за ней, тем сильнее в груди разрастался смутный диссонанс.

Человеческие женщины обычно до тошноты крикливые и надоедливые, как клейкий кленовый сироп, если дотронулся – уже не отделаться; куда как слабее телом и глупее разумом, чем наши ларчанки.

Они всегда ассоциировались у меня с одомашненными птицами – с яркими перьями и громким кудахтаньем. Завёл таких – и не знаешь потом, куда деть. Ларчанки в этом плане больше походили на гордых диких кошек. Такие позволяют о себе заботиться, но только до тех пор, пока их всё устраивает.