Агент таурель-класса

Несколько раз спросил меня, хочу ли я вновь видеть. Я согласился, лишь бы только он не орал. Тогда он добежал до своего чемоданчика, который он, оказывается, забыл на предыдущем месте, достал оттуда пластиковую иглу, ткнул меня, и… я уснул. А когда проснулся – был уже вот с этим.

Я ошеломлённо смотрела на Терекха, который вот так просто рассказал, как потерял глаз.

Вот и всё, как он охарактеризовал схватку с хищником. Никакого бахвальства, никакого напускного геройства. Простота ларка оглушила и невольно заставила сглотнуть образовавшийся ком горечи во рту.

Очевидно, тот «глупый человек» оказался первоклассным хирургом, а «забытые вещи» – переносной ультрасовременной аптечкой, в которую таноржец перестраховки ради сложил даже парочку запасных имплантов.

Ларк затих, а где-то там, на фоне, я слышала полные радости и беззаботности крики девушек. Похоже, они уже накупались и теперь решили просто брызгаться. Это резко резонировало с тем, что я ощущала в нескольких десятках метров от них.

– Но тебе же вернули глаз, – пробормотала я всё же спустя какое-то время. – Подумаешь, он другого цвета, это же ерунда.

– Искусственный. – Терекх поджал губы.

– Ну и что? У тебя хорошо и красиво всё сделано. Я даже не поняла, что он ненастоящий.

– Странные вы, люди: за правду благодарите, на ложь не оскорбляетесь, а искусственные вещи называете красивыми.

Я растерянно хлопала ресницами, не ожидая, что ларк так легко уйдёт в философию.

Минуту назад мы говорили о его изъяне, а сейчас он пытается собрать общее мнение о другой расе.

– Скажи, – тем временем продолжил Терекх, склонив голову к плечу, – если человек заменит себе часть органов, ты будешь его считать красивым?

– Да-а, наверное, – протянула я удивлённо.

– А если создать полностью искусственную машину, похожую на человека? Вот до мелочей.

Я мысленно содрогнулась, представив себе такую картину. Совершенно точно знаю, что на Танорге такие вещи запрещены.

– Это будет жутко, – ответила, немного подумав.

– Тогда я не понимаю вашей логики. – Ларк пожал плечами. – Но для моей расы это, – он махнул рукой на левую сторону лица, – уродство и свидетельство малодушия. Нет и не может быть ничего прекрасного в синтетике. Лучше бы я остался с одним глазом.

Я не нашлась с ответом и просто молча развернулась. Почему-то мне казалось, что это самое правильное, что я могу сделать в данной ситуации.