Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Я вцепилась в деревянные перила, зачем-то начав считать ступеньки, машинально отметив, что за подъездом ухаживают: на широких подоконниках стояли цветы в горшках, рядом с пепельницами – освежитель воздуха даже, чему я мимолетно удивилась. Стекла целые, стены не исписаны. Видно, что живут здесь приличные люди.

Мы поднялись на второй этаж, и я только собралась спросить, высоко ли подниматься, как Рэм вдруг остановился, повернулся ко мне и мягко вжал спиной в стену. А в следующий момент его прохладные твердые губы коснулись моих.

В этот раз он целовал осторожно, нежно, словно боялся, что я вырвусь и убегу или вообще исчезну прямо из его объятий. Я же… расслабилась и наслаждалась. Его близостью, его запахом, тем, что наконец можно не оправдывать себя и не сдерживаться. Сознание благополучно подернулось туманом, и в нем не осталось ни одной связной мысли. Я растворялась в осторожных, ласковых прикосновениях языка, тянулась навстречу, как росток к солнышку, и понимала, что пусть и нет пресловутых звездочек перед глазами, вот это – то, чего мне не хватало. Не помню, как мои руки оказались на плечах Рэма, как пальцы начали поглаживать его затылок и в какой момент поцелуй перестал быть осторожным и нежным."

"Едва барс почувствовал, что я отвечаю, и с большой охотой, как он резко выдохнул и впился в мои губы с такой страстью и нетерпением, что я чуть не задохнулась. Это было сладко, это было невыносимо упоительно, ликование мешалось с предвкушением, создавая хмельной коктейль, напрочь сносивший все последние барьеры.

Как мы пробрались в квартиру, не вспомню, лишь острый слух отдаленно отметил звон ключей, после чего меня просто подняли и внесли в коридор, не прерывая поцелуя. Потом… Процесс избавления от верхней одежды я тоже помню довольно смутно, мне казалось, если я хоть на мгновение оторвусь от Рэма, уже исчезнет он, и я проснусь у себя дома, одна, а все окажется только чудесным сном. Губы словно покалывало сотнями маленьких иголочек, жар постепенно стекал по шее, плечам и груди вниз, испаряя кровь, оставляя вместо нее тягучий сироп. Свитер немилосердно натирал слишком чувствительную кожу, мышцы свело в болезненной судороге ожидания, и тело само послушно льнуло к Рэму, подставляясь под его прикосновения.

До спальни меня тоже донесли и там аккуратно уронили спиной на широкую кровать. А вот тут мы уже не спешили, наслаждаясь каждым мгновением, раздевая друг друга неторопливо, внимательно изучая и пальцами, и ртом.