Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Пожалуй, как Алена к нему переехала, с тех пор лисица и перестала захаживать в гости. Ну да, если он ей нравился… Свой следующий вопрос Женька потом, впоследствии, когда вспоминал этот вечер, иначе как взбрыком подсознания на почве принятого пива объяснить не мог. Хотя пьяным себя бы не назвал сейчас, даже в голове уже перестало шуметь.

– Ань, а как давно я тебе нравлюсь? – негромко спросил он, пристально глядя на гостью.

Та вскинулась, одарила его странным взглядом, и на лице лисицы отразилось замешательство.

Она явно не ожидала подобного вопроса и растерялась.

– Какая разница. – Аня вдруг встала, отвела глаза, ее щеки окрасились слабым румянцем. – Знаешь, Жень, я, наверное, все-таки сама доберусь до дома…

Она юркнула в дверной проем, попытавшись малодушно сбежать, но Женька ей этого не дал. В данный конкретный момент он отчаялся найти объяснение собственным поступкам и сдался, отпустив инстинкты. А они дернулись, заставили рвануться вслед девчонке и схватить ее в охапку, предотвращая бегство.

Однажды Женька сбежал от нее, посчитав, что не может позволить себе чувствовать то, что зародилось в нем, и в результате целых три человека оказались несчастными, и повторять ошибок прошлого он не собирался. Алена его отпустила, что ж… Пора довериться наконец чутью, которое явно знало лучше, что делать.

– Стоять, – выдохнул Лис, крепче прижав трепыхавшуюся Аню.

– Слышь, отпусти! – возмутилась она, пытаясь выбраться из его рук. – Жень, да пусти же, кому сказала! – Лисица начала брыкаться всерьез.

Женька ощущал, как быстро бьется ее сердце, слышал учащенное дыхание, а запах мандаринов с корицей становился все сильнее. Соколинский наклонил голову и уткнул нос в рыжие пряди – сегодня Аня не стала собирать их в хвост. А он вдруг понял, что ему нравятся ее волосы и запах.

– Ты вкусно пахнешь, – пробормотал Соколинский, прикрыв глаза, и теперь голова закружилась уже совсем не от алкоголя, который почти выветрился, а в сознании происходили странные вещи."

"Там шевелились коварные мысли, что он зря потерял целых три года, а теперь расхлебывает последствия собственного малодушия и чертова воспитания, из-за которого считал, что нельзя испытывать к подруге детства симпатию как к девушке.

Да на фиг это воспитание… Аня замерла, потом извернулась и посмотрела на него с плохо скрываемым возмущением и капелькой волнения.

– Жень, ты пьян, – неестественно спокойным голосом произнесла она. – Пусти, а? Сама доеду до дома.