Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Едва мы появились, юное создание, дежурившее за стойкой администрации, в каком-то легкомысленном платье не по сезону, выпорхнуло и защебетало, почуяв денежных клиентов:

– Добро пожаловать в нашу галерею! Что предпочитаете, кого-то конкретного? У нас последние поступления…

– Я сама выберу, – капризно отмахнулась я, вцепившись в локоть Рэма, надевшего маску невозмутимости. – Хочу чего-нибудь необычного, эксклюзивного!

Видимо, эти понятия у нас с девушкой разнились капитально, ибо она все норовила подвести меня к абстрактной мазне в духе Шагала, а импрессионизм, абстракционизм и прочие труднопроизносимые «измы» я не перевариваю.

У меня от разноцветных пятен начинает в глазах рябить и голова болеть, единственный, кого уважаю и готова залипать над его картинами часами, это Дали. Вот уж кто в самом деле сумасшедший гений. Но я отвлеклась, да. Все, что предлагала девица, я отвергала, закатывая глазки, хлопая ресницами и канюча, что мне хочется чего-нибудь эдакого, а вот это, это и вон то уже есть у Лариски и Катьки. Создание, хотя и продолжало профессионально улыбаться, начинало потихоньку звереть, судя по выражению глаз, и тут, дойдя почти до конца галереи, я наконец увидела то, что хотела. Мой палец уперся в изображение русалки, сидевшей на ветке дерева у озера, и я уверенно заявила:

– Вот это. Хочу, котик! – И я выразительно посмотрела на Рэма.

Глава 6"

"Картина в самом деле разительно отличалась от всех, висевших в галерее. Среди той мазни попадались и вполне обычные, с природой, натюрмортами, видами городов и побережий и прочим, но вот эта – она словно живая была.

Не знаю, почему до сих пор ее никто не купил, или не доходили сюда, или у посетителей галереи совсем не было вкуса. Последнее мне казалось наиболее вероятным объяснением.

– Сколько? – в той же ленивой манере спросил Рэм, посмотрев на барышню в платье.

– А… Может, вы что-нибудь еще посмотрите? – неуверенно улыбнулась она. – Это не самая лучшая картина…

– Эту хочу! – перебила я девицу и для пущей убедительности дернула Рэма за руку.

– Ее берем, – кивнул мой барс, и девица спорить больше не стала.

На удивление, стоила картина не баснословных денег, вполне в пределах разумного. А еще я заметила, что она была единственной в своем роде. Больше в таком стиле здесь ничего не висело, и пока нам заворачивали картину, я рискнула поинтересоваться:

– А что это за художник? Больше у вас ничего его нет? А то бы я для дачки присмотрела еще. – Я мило улыбнулась и хлопнула ресницами барышне.