Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Осторожно положил в рисунок, потом с сосредоточенным видом зажег свечи, расставленные по схеме, и поднес зажигалку к непонятному куску чего-то. И посмотрел на меня. Глядя в его темные провалы глаз, отметив полную предвкушения улыбку, я вдруг отчетливо поняла: едва огонь коснется непонятного предмета, мне – конец. Начнется долгая агония, которая закончится хорошо, если моей смертью. А если окажусь заперта в собственном теле, которое будет подчиняться не мне, а какой-то давно умершей подружке некроманта, которую тому встрялось во что бы то ни стало воскресить?!

– Я люблю тебя, Аленушка, – мягко произнес Осокин, и я чуть не взвыла, мысленно выругавшись трехэтажным матом от того, что тело не слушалось.

Однако дальше события развивались стремительно и совсем не так, как планировал некромант.

Офис агентства, после ухода Алены

Рэм не сразу понял, что Алены нет в офисе. Сначала позвонили из головного отделения в Москве, и он двадцать минут потратил на разговоры и уточнение некоторых моментов по отчетам и бухгалтерии.

Потом выглянул, увидел, что девушки нет на привычном месте на подоконнике, но сумка лежит, и подумал, что она, возможно, в туалете. И снова вернулся к текущим делам. Ну а когда, в очередной раз выглянув, опять не нашел Алену на месте, обеспокоился разве что чуть-чуть. Ну куда она могла пропасть аж с двумя амулетами? Рэм заглянул к Василисе и Раде и поинтересовался у них:

– Аленку не видели?

Те взглянули на него с некоторым удивлением, Рада чуть нахмурилась.

– Нет, а что? Ее нет? – переспросила она.

– Сумка на месте, может, выскочила куда на пару минут. – Рэм вернулся в гостиную, а за ним вышли и Василиса с гадалкой.

И буквально через мгновение ведьма издала негромкий возглас и что-то подняла с пола. Рэм обернулся и уставился на родовой браслет-оберег, который выглядел очень странно: кожаные ремешки словно обуглились, а камень потускнел. На лице Василисы отразилась уже нешуточная тревога, она побледнела и уставилась на Рэма глазами с расширенными зрачками, в которых плескалась настоящая тревога пополам со страхом.

Но сказать она ничего не успела, заговорила Рада.

– Иди. За ней. Сейчас же, – ровным глухим голосом произнесла гадалка, ее взгляд сделался отсутствующим."

"Рэм даже спрашивать ничего не стал, сразу рванул в коридор, сдернул с вешалки куртку и бегом сбежал с лестницы. Не было ни какого-то плана, ни даже мыслей остановиться и подумать.