Агентство «Ван Хельсинг»

— Зачем наведался? — Мирослава уселась на свой плащ, скрестив ноги по-турецки.

— Хотел оставить один подарок, в честь нашей, так сказать, дружбы, — туманно ответил мужчина.

— Очень загадочно, — скривила губы чародейка.

Лоэгайре снова улыбнулся, подошел к ней, опустился на одно колено и жестом фокусника извлек из воздуха стальную спицу.

— В знак моей вечной благодарности и твоей правоты, — он протянул подарок девушке.

— По поводу? — внимательно осматривая спицу, рассеяно спросила чародейка."

"Спица была сделана из очень хорошей стали, длиной в полторы ладони и толщиной с мизинец волшебницы.

Конец был заострен и явно заколдован, а вся поверхность украшена искусными гравировками. На одной стороне латинскими буквами было выведено имя «Loegayrae».

— Только маг может понять мага, а смертные могут только притвориться — вот по какому поводу, — торжественно ответил маг.

— Хорошо, что ты это понял, — поднимая на него глаза, твердо сказала Мирослава. — Это ведь не обычная спица.

— Ей можно пользоваться как оружием, очень удобно, вряд ли кто-то заподозрит опасность в украшении.

— Я не об этом, — она покачала головой. — Это ведь тот стилет, только переплавленный, я же чувствую. Большая честь, что ты оказал мне такое доверие.

— Решил, что у тебя он будет в сохранности, ты уж точно порабощать меня не будешь, — насмешливо ответил Лоэгайре.

— А камень где?

— Камень у меня, как-то не хочется мне снова оказаться во власти каких-то смертных недоумков.

— Очень правильное решение, — похвалила Мирослава. — Вино будешь?

— Ты когда-нибудь бываешь трезвой? — возмутился Гайре.

— Не очень часто, — со смешком ответила чародейка и передала ему бутылку.

— Куда теперь? — выдержав паузу, поинтересовался маг.

— Хочешь со мной?

— А можно?

— Еду домой, к матушке-Руси. Даже не представляешь, как я соскучилась по русскому языку!

Полная луна белым диском выглядывала из-за редких облаков, оставляя на водной глади серебристую дорожку.

Легкий холодный ветерок колыхал языки пламени небольшого костерка, разожжённого на морском берегу. Рядом с костром сидело двое — мужчина и женщина, они пили вино и вели неспешную беседу.

Где-то, всего в нескольких милях от этого места, отчаявшаяся женщина просила Бога о помощи, а в городке неподалеку группа чернокнижников проводила свой черный обряд. Но им было все равно, потому что в этот вечер, остальному миру не было места в их жизни.