- Значит, - сделал правильный вывод старый лекарь, - нам не стоит мрачно молчать, а поделиться самыми светлыми воспоминаниями из жизни? Просто шутить?
- Да, - кивнула я, - наверное, это будет правильно. Мы вошли туда, где нам не место, и всё здесь будет сопротивляться инородному, и делать так, чтобы оно, инородное, то есть я и вы, стали его частью.
Сколько времени мы двигались по сырому тоннелю - не знаю, но весь этот путь посвятили беседе о счастливых моментах из наших жизней, стараясь не касаться грустных воспоминаний.
И с каждой улыбкой нам становилось легче дышать, странные шепотки и тоска отступили, даже плечи, что невольно скруглились, расправились как крылья.
- Я первый, - сказал Иринеос, подсвечивая себе пылающим факелом. Впереди зияла узкая прореха, в неё можно было протиснуться разве что только боком. Втянув живот и всё что только можно. Так гиатрос и поступил, выдохнул из себя весь воздух и ужом нырнул в расщелину. Мне было проще, всё же я была и меньше ростом, и тоньше в кости, но всё равно острые края ощутимо царапнули даже через одежду.
Буквально вывалившись из трещины, притормозила за Иринеосом и, осторожно выглянув из-за его широкой спины, уставилась на открывшееся пространство.
- Асфоделовый луг, - прошептала потрясённо.
Потому что он был красив. Не тем живым благолепием цветущих растений, а чем-то иным, какой-то потусторонней высокомерной холодностью. Таким можно восхищаться, но не любить. Иных слов подобрать, чтобы описать местность я не смогла.
Среди неестественно ярких кустов, по такой же режущей глаз траве, ходили люди. Их взоры были пусты и бессмысленны, ни единой мысли в них не мелькало. Выражение на лицах отсутствующее: ни печали, ни радости, ни желаний - ничего на них не было. Через некоторое время я начала замечать схожесть и монотонность в движениях. С высокого потолка пещеры лился ровный холодный свет, наш факел чуть притух, но он теперь был без надобности. Мне захотелось его потушить полностью, но словно кто-то встал рядом и остановил мой порыв.
- Не... нужно... - шепнул до боли знакомый голос.
Я вздрогнула, огляделась, но никого поблизости не было.
- Гиатрос Иринеос, факел, - прочистив горло, обратилась я к молчаливо замершему мужчине, - ни в коем случае не гасите его.
Мне пришлось повторить свою просьбу ещё раз, даже встряхнуть целителя за плечо, только после этого Иринеос очнулся, посмотрел на меня и в его взоре появилась осмысленность.
