Агнесса среди волков

А я уже было растаяла, представила себя современной Маргаритой… Нет, с Марком невозможно расслабиться!

Не сговариваясь, мы повернули и пошли обратно к его машине. Говорить почему-то не хотелось, зато я очень хорошо ощущала жар его руки — он, казалось, прожигал мне рукав. Я почувствовала, что сердце у меня забилось быстрее, и тут же мысленно себя отругала.

Естественно, он повез меня домой, и, совершенно естественно, мне пришлось пригласить его к себе в квартиру. Марк здесь так ни разу и не был и с любопытством ее оглядел; он ничего не сказал, но видно было, что ему у меня понравилось.

Действительно, почему-то в его присутствии моя маленькая квартирка показалась мне еще уютнее.

Я полезла в холодильник; обеда у меня, конечно, не было — не буду же я готовить для себя самой, — зато я вытащила колбасу и быстренько сделала салат с кальмарами: он наблюдал за мной с улыбкой и наконец сказал:

— Рад, ты не забыла, что я люблю.

Марк готов питаться салатами три раза в день. Впрочем, он вообще любит вкусно поесть, особенно когда еду ему подают, и желательно — на блюде с золотой каемочкой.

Он поставил на стол купленную по дороге бутылку шампанского, и мы уселись. Меня опять охватило чувство нереальности, как будто я вернулась на десять… нет, на двенадцать лет назад — в те дни, когда мы были влюблены друг в друга. Я и думать забыла о своих убийцах."

"Марк рассказывал мне об Испании, о пляжах и теплом море, об испанских женщинах, которые далеко не все похожи на Кармен. Я почему-то не ревновала, но все-таки перевела разговор на более нейтральную тему.

Некоторое время мы говорили о старинных замках испанских королей и картинных галереях, но светская беседа продолжалась недолго. Вдруг Марк взглянул на большие керамические часы в виде чертика, висящие у меня над плитой, и заявил, что уже восемь и ему обязательно надо посмотреть «Вести», ну просто необходимо. Судя по тому, как он при этом улыбался, ему действительно не терпелось перебраться из кухни в комнату — на кухне у меня телевизора нет, зато в комнате мой «Рубин» стоит так, что я обычно смотрю на экран, лежа на диване.

Невзирая на мое слабое сопротивление, Марк перенес наши бокалы в комнату и включил телевизор. Мы чинно уселись на диване, довольно далеко друг от друга. На журнальном столике валялся Кретьен де Труа. Марк взял книжку в руки, поморщился:

— Боже мой, опять ты читаешь этого кретина, — и зашвырнул академически изданный томик в дальний угол.

Я не возмутилась, только улыбнулась про себя.