Агнесса среди волков

Мы встретились как раз посередине улицы, на переходе: она посмотрела на меня, явно узнала, глаза ее на мгновение вспыхнули, но она тут же отвела взгляд в сторону. Постарела, в черных волосах показалась седина, чуть сгорбилась, но в ее взгляде я прочитала ту же самую старую злость.

Но все это глупости… Конечно, меня могут преследовать и враги моего брата, но для этого нужны очень серьезные основания. Насколько я знаю, он никогда не вел никаких дел с мафией, никогда не брал сомнительных кредитов, но мафия часто сама ищет и находит себе жертвы.

И все же я только сестра, и притом двоюродная, для современных гангстеров гораздо большую ценность в качестве заложницы должна была бы представлять жена Юрия Алла, к тому же у него трое маленьких мальчишек. И все же надо еще раз обговорить все с братом.

Нет, ни до чего более-менее разумного я не могу додуматься… Может, у меня действительно аура такая, с порчей? И что еще там говорила цыганка? «Погибну от рук любимого!» Какая чушь!

Надо немедленно выбросить все это из головы и сесть за работу.

ЦЕЛИТЕЛИ И ПРЕКРАСНЫЕ ДАМЫ

Следующие несколько дней мои преследователи не давали о себе знать, и постепенно мысли о них выветрились у меня из головы. Я вообще легко забываю о неприятном. В эту неделю я много времени сидела за своим компьютером и переводила. С Виолеттой мы изредка встречались, но уже не проводили вместе целые дни.

Петя регулярно звонил и сообщал, что очень занят. Один раз он даже заскочил с бутылкой грузинского вина — интересно, где он достал настоящую «Хванчкару»? — но на ночь не остался, заявив, что дела его «фирмочки» пошли в гору и у него с компаньонами назначена встреча «с очень важным человеком».

— Вот подожди, мы с тобой это еще отпразднуем! — Он нежно чмокнул меня в щечку, облапил напоследок, и дверь за ним закрылась.

Что же за встреча такая, на которую можно пойти вечером и слегка навеселе? В глубине души я уже не сомневалась, что у меня появилась соперница, но ничего не хотела об этом знать.

Как ни странно, но его поведение не доставляло больше мне боли: наступила душевная анестезия, и я радовалась, услышав его голос по телефону, и была почти счастлива, увидев его на пороге своей квартиры, но когда его не было, мысли о нем меня не тревожили.

Такая спокойная неделя оказалась для меня всего лишь короткой передышкой перед очередным бурным всплеском, но я об этом тогда не знала. Просто жила.

Виолетта беспокоила меня мало.