Агрессор

Теперь я всегда буду оглядываться через плечо, гадая, кто и

когда обнаружит это видео на каком-нибудь отвратительном вебсайте.

А я его любила. Как Джаред мог так со мной поступить? Казалось,

будто сердце разрывается на части.

Боже. Внутри все перевернулось, и я больше не могла сдержать

рыданий.

– Тэйт, – окликнул кто-то сзади, задыхаясь.

Замерев, посмотрела вверх. Мои наполненные слезами глаза

встретились с глазами Мэдока. Он только что спустился с лестницы; в

его руках я заметила телефон.

– Господи, Тэйт.

– Не приближайся! – заорала злобно. Я должна была это

предвидеть. Он такой же, как Джаред. Он тоже меня одурачил. Мне

нельзя доверять им. Теперь я в этом убедилась.

– Тэйт. – Мэдок снова сделал шаг в мою сторону, медленно, словно

приближаясь к дикому животному.

Я хотела, чтобы он ушел. Я была не в силах слушать болезненные

оскорбления или похабные инсинуации. Нет уж, не стану больше

слушать.

– Просто позволь мне увести тебя отсюда, ладно? – Мэдок

подкрался еще ближе.

– Нет! – выкрикнула я. От слез помутилось зрение. Я ударила по его

протянутой руке, потом дала ему пощечину.

Он быстро подошел ко мне вплотную, обхватил руками, держа

крепко, пока я вырывалась и плакала.

– Прекрати. – Мэдок встряхнул меня пару раз. – Успокойся. – Его

голос прозвучал уверенно и искренне. – Я не причиню тебе вреда.

Я хотела ему поверить.

– Они все видели, – всхлипнула я. Моя грудь вздымалась от тяжелых

вдохов. – Почему он так со мной поступил?

– Не знаю.

происходит. Нам надо с ним поговорить.

Разговоры. Твою мать, с меня хватит разговоров. Все мои попытки

поговорить с Джаредом ничем не помогли. Ничто не помогло наладить

мою жизнь к лучшему. В конце концов, его издевательства разрушили

последние надежды на счастье.

Получается, я ошибалась, думая, что ему небезразлична. Что он

действительно меня любит. Я поверила каждой глупой лжи. Может, он

никогда не подвергался насилию. Наверно, у него даже брата нет.

Джаред наконец-то опустил меня так низко, что я захотела сбежать.

Но обратиться не к надежде, любви и прочей подобной ерунде.

Мои ярость и боль формировались во что-то другое, что-то более

жестокое.

Оцепенение.

Безразличие.

Равнодушие.

Что бы это ни было, я почувствовала себя лучше, чем минуту назад.

Глубоко вздохнув, всхлипнула.

– Отпусти. Я еду домой. – Мой голос прозвучал сипло, но ровно,

когда я оттолкнулась от Мэдока.