Вижу, как платье обозначает её ягодицы. Смуглые, как и всё её тело. Цвет её кожи меня с ума сводит. Золотистый, как морской загар. Она такая всюду, даже под коленями. Засранка.
Тина психует, а я спокойно пялюсь на неё, как последняя скотина.
Я ни разу не видел её в чулках с сексуальными кружевными резинками на бёдрах, но я отлично представляю, как это величайшее изобретение всего человечества сядет на её ножки.
Ммммм…
- Тинатин, у тебя какие-то проблем, сердечко моё? - спрашиваю примирительно.
- Расскажи, я всё улажу.
Резко развернувшись, она осматривает меня с головы до ног, сверкая карими глазами и часто дыша. Её волосы растрепаны, а губы поджаты. Как давно я не видел этого выражения на её ангельском лице, мать его.
- А ты ничего не хочешь мне рассказать?! - цедит Тина, копируя мою позу и складывая руки на груди.
Ну, блдь, наконец-то! Я уж думал, мы никогда не приступим!
Даже сидя на спинке дивана я выше её на полголовы, и эта воинственность с её стороны выглядит чертовски нелепо.
- Что рассказать? - строю из себя идиота, спокойно принимаясь за запонки.
- Ты сказал, что тебе двадцать пять! - бросает она мне в лицо, начиная расхаживать туда сюда.
- Значит, я что-то напутал, - пожимаю плечом, отправляя их в карман брюк.
Замерев, она выпаливает в неверии:
- Очень смешно, Аид.
- Если это всё… - намекаю я, оставляя руки в карманах.
- Нет, не всё, - топает она ногой, останавливаясь в шаге от меня.
- Ты меня обманул!
- Это не смертельно, - раздраженно бросаю я, не собираясь воспринимать всерьез эти унизительные для любого мужчины обвинения.
- Ты сказал, что тебе двадцать пять, а тебе… тебе двадцать один! Боже… - хнычет она, прикрывая ладонями глаза.
- Это что ещё значит, чёрт возьми?! - не выдерживаю, вставая и разворачивая её к себе за плечи.
Задрав лицо, она смотрит на меня снизу вверх и выкрикивает:"
"- Мне летом исполнится двадцать пять…
- И, что? - психую я.
- То! - в сердцах поясняет Тина.
Выгибаю брови, намекая на то, что ни хрена не понял.
- Ты сам знаешь!
- Скажи спасибо, что я избавил тебя от твоей драгоценной девственности, а то ты носилась бы с ней до тридцати.
- Тебе двадцать один, - обвинительно повторяет она.
- Двадцать два, - сурово поправляю я.
- К чёрту! - заявляет эта ненормальная. - Никто не женится в таком возрасте!
- Что за чушь? - гаркаю, тряхнув её плечи.
