- Проверил, - продолжает Булат, шагая рядом со мной, - но у них команда из четырёх человек. Служили вместе. Они работают только так, не по отдельности.
На выходе из лифта к нам присоединяется ещё два человека, держась на положенном расстоянии. Это моя личная охрана.
- Тогда возьмём четверых. На дубль охраны Марата… - говорю ему, проваливаясь в расписание брата на завтра, чтобы понимать свой собственный график.
Я не таскаюсь за ним целый день, но это зависит от того, куда он соберётся.
Вот как сегодня.
Мы уже два дня грызёмся из-за этого, но если Марат чего-то хочет, то это клиника. Иногда меня разрывает, так хочется ему вмахать, но его башка - слишком ценный ресурс.
Он уже ждёт в машине на подземной парковке его тридцатидвухэтажной высотки. У меня здесь тоже полэтажа в собственности. Я всегда так или иначе должен быть поблизости.
Парковка забита охраной.
Моё кредо - охраны много не бывает. Особенно для Марата. На него столько заказов, что жить страшно.
Сажусь в салон рядом с братом, Булат занимает переднее пассажирское сидение.
Марат полулежит на заднем сидении, расстегнув пиджак, откинув голову назад и прикрыв глаза.
- Это в последний раз, - предупреждаю его, расстёгивая собственный пиджак.
Он молчит. Это значит, ему плевать на мои слова.
Жду пока все рассядутся и кортеж тронется, после этого начинаю инструктаж:
- Мы войдём вдвоём, через задний вход по боковым лестницам.
- Как скажешь, - отвечает Марат, не открывая глаз.
- На всё у нас сорок минут, не больше.
- Час.
- Обойдёшься, - отзываюсь я.
- Час, - повторяет он.
- Тогда возьми с собой пушку.
- Никакого оружия. И ты своё оставь.
- Ну, конечно, - тяну я.
Щас.
- Никакого. Оружия. - Повторяет этот гениальный долб*ёб.
Сжимаю зубы до скрипа.
У моего брата есть одна единственная слабость, из-за которой мы вечно конфликтуем. Её зовут Мира Джафарова. Миру засунули в тёплый кокон, отгородив от всех бед и угроз. На это ушло дохрена времени, и всё будет хорошо, если мой брат прекратит с ней встречаться!
Марат позвал меня три года назад.
Три года назад мне было семнадцать. Я жил в Европе. Учился и трахался напрополую, не думая ни о чём. Тогда я мало что о жизни знал, пришлось очень быстро учиться.
Теперь я знаю много чего. Мне не повезло начать курс с самых уродливых сторон долбаного бытия. Уродливых настолько, что стошнило двух взрослых мужчин. Наши с Маратом близкие, расфасованные по семи коробкам. Меня тошнило два часа.
