Моё внутреннее беспокойство усиливается, когда Аид снимает руку с руля и проталкивает свою ладонь под мою, не сплетая наши пальцы, а просто соединяя их и позволяя оттолкнуть его.
А я...
Я этого не делаю.
Я не делаю этого!
Я сплетаю наши пальцы САМА, чувствуя, как по руке поднимается тепло, заполняя им мою грудь и живот.
Через этот простой жест я, кажется, привыкаю к нему. Привыкаю к близости постороннего человека. Мужчины.
Когда вижу очертания городской ёлки, спрашиваю тихо:
- Куда мы?
Он бросает на меня мимолётный взгляд и возвращает его на дорогу.
- Тебе вечно нужно всё контролировать, да?
Это слегка развеивает чары.
- А тебе нужно вечно всем напоминать, что ты главный? - осведомляюсь, проводя большим пальцем по центру его тёплой ладони.
Его рука слегка напрягается, но потом расслабляется снова.
Резко вскидываю на него глаза.
- Я и так главный, - хрипловато сообщает Аид, продолжая уверенно вести свою махину.
Боже!
Качаю головой, восклицая:
- Тебя вообще можно вытерпеть больше двух часов подряд?
Тепло его ладони шепчет мне, что его можно терпеть ещё дольше.
..
- Могу спросить то же самое у тебя, - посылает он мне свою ухмылку.
- Так куда мы едем? - вздыхаю я.
- Мы едем в мой ресторан.
- У тебя есть ресторан?
- У меня много чего есть.
Фыркаю.
Даже представить боюсь, сколько всего у него есть. Хватит на три жизни."
"Вдруг вспоминаю, кто он такой. Но почему-то сейчас мне всё равно. Он человек. Реальный. Из плоти и крови. Разглядываю наши волнующе сплетённые руки.
Его такая сильная и жилистая, такая спокойная и надёжная. Я не могу перестать на неё пялиться.
- Сколько тебе лет? - беспечно спрашиваю, проводя пальцами по тыльной стороне его ладони, проверяя свою догадку.
Его рука снова напрягается. Смотрю на него исподтишка.
Аид молчит, глядя на дорогу.
После минутных раздумий, господин Джафаров снисходит до ответа. Включив поворотник и бросив взгляд в боковое зеркало, он сообщает:
- Двадцать пять.
Двадцать пять…
- Неужели у тебя и мать есть? - улыбаюсь я.
- Меня даже зачали по старинке, - вертя головой, говорит он.
Подавив смешок, смотрю в окно.
Вот уж не поверила бы, что он родился младенцем, а не авторитарным патриархальным идиотом!
Мысли о младенцах очень опасны, поэтому прогоняю их, напрягая собственную руку. Аид поворачивает голову, отреагировав. Упрямо смотрю в окно, делая вид, будто ему это показалось.
Машина въезжает в деловой центр города.
