Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Самое главное — он сказал об этом госпоже, и та, сидя над еще не пришедшим в себя Эйнри, попросила одну из офицеров вернуть ее любимого наложника, возомнившего себя великим пожарным.

Айки, спину и плечо у которого жгло все сильнее, а руки налились свинцовой усталостью, смог только кивнуть и попытаться улыбнуться своей госпоже, временно простившей ему все ""подвиги"" сразу и оптом.

Когда девушка обернулась к остальным, в их сторону уже двигались Гейн и Шайн, чтобы помочь поддержать Айка. А Никки, мимолетно прикоснувшись к руке друга, кивнул Кэйт в сторону дома: ""Я за лекарем, да, госпожа?"".

Хотя это был не вопрос, а утверждение, потому что не дожидаясь никаких одобрительно — разрешающих жестов от своей госпожи, парнишка побежал к отдельному входу в дальнее крыло, где находился медицинский блок.

Гейн с Шайном, подхватив Айка с двух сторон, помогли ему добраться до комнаты Кэйтайрионы, запихали парня в душ, и, начали пытаться смыть основную грязь, по возможности не задевая спину. Через несколько минут, вернувшийся от лекаря Никки, раздевшись, влез в ванну, настроил воду на теплую, всучил душ Шайну, а сам взял первую попавшуюся тряпку и, намылив ее, начал оттирать тело Айка, очень аккуратно касаясь участков с поврежденной кожей.

Бедный парень уже высказался по полной, пока его поливали почти холодной водой двое садистов. Поэтому попытки Ягодки его отмыть, он воспринял как меньшее зло и молчал, только сквозь зубы резко выдыхая от боли, когда Никки касался обожженных мест.

Приведенному в более-менее чистый вид Айкейнури помогли вылезти и уложили на кровать к Кэйт. Осмотрев внимательно спину, лекарь попшикал на ожоги специальным спреем, на два самых серьезных наклеил пластыри для заживления кожных покровов и вколол снотворного. ""К утру будет как новенький, госпожа Кэйтайриона."" — успокоил он девушку.

Кьйос повел лекаря наверх, в гаремный зал, чтобы он осмотрел еще несколько парней с царапинами, ушибами и одного из мальков, у которого по симптоматике, похоже, было сотрясение мозга — его приложило по голове куском падающей садовой скульптуры.

Рэйни погеройствовать никто не пустил, хотя он очень рвался. Гейнийляш, знающий, во сколько сейчас оценивается это чудо, категорически запретил ему высовываться, припугнув подвалом. Поэтому сейчас, хотя он и пришел со всеми остальными, но чувствовал себя здесь явно лишним. И, почему-то, привычное чувство отдаленности от общей массы, в этот раз сильно расстраивало.