Подошли еще две Амазонки, подтащили Ричарда к первому грузовику, открыли дверцу со стороны пассажира и запихали бесчувственное тело внутрь. Через какую-то долю секунды взревели моторы, и машины исчезли в клубах пыли и песка.
Тут же раздались торжествующие возгласы. Женщины вскидывали винтовки, крутили их над головами, кричали, выражая свое одобрение.
– Ты знаешь, это еще не конец, – произнесла Пони, стоя рядом со мной. – Он вернется. Не завтра, возможно не послезавтра, но скоро.
Мы выиграли сражение, но война еще впереди.
– Я понимаю это, – согласилась я. – Но, по крайней мере, Ниа теперь знает, что такое – постоять за себя. А это – очень важная победа!
Усмехнувшись, Амазонка похлопала меня по плечу: «Это так, мой друг. Это так».
ЧАСТЬ 5
Если бы я была настоящим писателем, то дала бы этой главе название «Расцвет Ниа». Но все же я – не писатель, поэтому замечу только, что после того, как она нашла в себе силы успешно противостоять мужу, молодая женщина сильно изменилась: из пепла прошлого возникала новая Ниа, подобно Фениксу, поднимающемуся из огня.
Конечно, не все изменения были таковы, что можно было сказать: «Здорово!», но, полагаю, в этом нет ничего неожиданного. Дело в том, что Ниа очень рано вышла замуж, и ее лучшие годы – как раз то время, когда подросток постепенно становится взрослым человеком – были потеряны из-за того, что она постоянно находилась под репрессивным и опасным давлением той тяжести, что именовалась ее мужем.
И, когда, наконец, тяжесть была сброшена, вес взят, Ниа словно вернулась туда, откуда начинала путь.
Подросток. Именно это определение подходило ей больше всего. Молодая женщина, которая раньше выполнила бы любую просьбу с робкой улыбкой и особенно не переспрашивая, вдруг начала задавать множество вопросов. Ее любимым выражением очень быстро стала фраза «Я не ваша собственность, поэтому не указывайте мне, что делать!».
В некотором смысле все происходящее с Ниа было легко объяснимо, учитывая то, через что ей пришлось пройти в прошлом. Еще раз повторю: изменения в ее характере были понятны, но, если честно, очень трудно переносимы. Пожалуй, только Монтана могла смотреть на нее так, как она смотрела на каждого из нас: с безграничным состраданием и терпением.
Кроме того, Ниа вдруг увлеклась Рио, к большому смущению последней.
