Все инструменты лежат там, на полке, позади дома. Возьми с собой Ниа. Самое время ей поучиться делать что-то, вместо того, чтобы без надобности открывать свой рот.
– Будет сделано.
Ниа, в свою очередь, очень хорошо запомнила преподанный ей урок и послушно последовала за Пони, не произнеся ни единого слова.
– Мне… пойти с ними?
– Нет. Ты останешься со мной. Мне нужно кое-что сделать.
Я последовала за ней в комнату, которая могла быть только её спальней, и усмехнулась, когда она начала расстегивать свою рубашку:
– Отлично! Думаю, на эту работу я соглашусь!
Секундой позже мне в лицо полетела снятая рубашка.
– Позже, дикая кошка. Вначале мы должны позаботиться об одном деле."
"– Первым делом работа, и только потом удовольствие, да? – вздохнула я, усмехаясь и натягивая через голову рубашку. При этом я не упустила предоставленной мне возможности сделать глубокий вдох и втянуть в себя её аромат, впитавшийся в ткань. – Ну, хорошо. Думаю, я справлюсь. Если это будет стоить обещанного «позже».
Я даже не успела моргнуть, прежде чем оказалась в объятиях шестифутовой полуголой женщины.
Мои губы были захвачены в плен поцелуем, заставившим все мои чувства и мысли, вырвавшиеся из под контроля, пройти путь, напоминающий настоящие «американские горки».
Когда она наконец отпустила меня, её глаза самодовольно светились.
– Как, говоришь, меня зовут? – спросила я, шутя лишь наполовину.
Издав легкий смешок, она выпустила меня и отошла в сторону, чтобы закончить процесс переодевания. Я наблюдала за ней с нескрываемым удовольствием.
О, да! Это стоило того.
***
Я ерзала на месте, перемещаясь из стороны в сторону и пытаясь держать ноги как можно дальше от пустого пластикового стакана, перекатывающегося взад-вперед по днищу движущейся по ухабистой дороге машины. На пластике виднелись следы, оставленные зубами; зубами человека, который был уже мертв.
Было просто жутко смотреть на что-то столь безвредное, как обычный пластиковый стакан с остатками пролившегося кофе.
Он был жив, когда пил из него.
От недосыпа и сверх напряжения меня посещали просто сумасшедшие мысли.
А теперь он мертв.
Мой воспаленный, усталый мозг отчетливо рисовал портрет мужчины, восседающего в этом же самом автомобиле и допивающего остатки кофе, прежде чем швырнуть опустошенный стакан на пол, даже и не задумываясь о том, что, возможно, это последний стакан, из которого он когда-либо пил.
Всё это время я продолжала дрожать, моё тело ощущало сильнейшее напряжение.
