Айвири. Дилогия (СИ)

 — Не переживай, с ним и твоей семьёй ничего не произошло. Никакой ссылки и прочего. Обвинение ему предъявлять не стали.

— Спасибо, — принимая письмо поблагодарила я. — Большое спасибо. Вы даже себе не представляете, как я благодарна.

— Ты, Айвири, обращайся ко мне на ты.

— Я постараюсь. Но вы добились того, ради чего приехали?

— Да.

Мне о многом хотелось спросить у него. О том, какой выкуп получили ликаны за то, что князья поддержали отца в его обмане. Или узнать правду о завесе. Действительно ли всё так плохо и времени совсем не осталось.

Но вместо этого я просто стояла и смотрела на него.

— Понимаю, ты, наверное, ждешь, что я всё расскажу тебе, объясню.

— Поверь, — горько усмехнулась в ответ, — я уже давно ничего не жду и не спрашиваю. Галия не раз мне говорила, что сейчас не время.

— Всё случится завтра.

— После посвящения, — добавила я. — Не так ли?

— Именно. Как Галия?

— Нам не разрешают заходить в ту часть замка, но уверена, что всё хорошо. Её восстановят. Конечно, времени уйдет больше, но она придёт в себя.

— Конечно.

— В связке должно быть шесть ликанов и послушница седьмая, но вас только пять.

— Наяз погиб несколько месяцев назад. Именно в том сражении ранило Блейна. По приезду в долину будет выбран новый ликан.

— Понятно.

Нет, говорить о том, что придется выбирать целых двух, не стану. Не сейчас.

Мы замерли друг напротив друга, не зная, что еще сказать. Вроде так много хотелось, а слова не находились.

— Самое главное не бойся, — вдруг произнёс Итан.

— Чего?

— Посвящения. Самое главное, чем быстрее ты всё примешь, тем легче будет.

— Звучит не очень обнадёживающе, — улыбнулась я.

— Кажется, я еще больше испугал тебя, — невесело усмехнулся мужчина и продолжил. — Мне стоило бы извиниться.

— За что?

— За своё поведение в Иллиуме, — пояснил Итан и замолчал. — Стоило, но я не стану.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Мне кажется, ты должна об этом знать. Не так ли?

Не уверена, что хотела. Но может он и прав.

— Так-так-так, — раздалось вдруг сбоку и из-за дерева вышел Блейн. — Я не помешал?

Итан Ларкас

Эта неделя была одна из самых тяжелых в его жизни. Даже во время пробуждения силы или первой вылазки за завесу ему было не так плохо.

Разум твердил, буквально кричал, ежесекундно напоминая о том, что Айвири послушница. Та, на ком лежит вечное табу, в сторону которой даже смотреть было запрещено. Но душа и сердце чувствовали иное, никак не желая признавать горькую правду.