Конечно, утро следующего дня проспала, так как уснула скорее рано, чем поздно, а, открыв глаза после обеда, поняла, что у меня болит голова и чувствую я себя просто отвратительно. Тяжесть в голове и общее состояние непонятного оцепенения совсем не радовали. С кряхтением выбралась из одеяла, которое спеленало меня так, будто не желало выпускать из своих объятий.
— Да что же это такое, — пробормотала я, едва смогла выдернуть руку из него, после чего дело пошло быстрее.
Умывалась я долго, будто в киселе перебираясь из ванной в кухню, где заварила чай и пила его, медленно моргая и смотря в окно.
Моего постояльца не было видно, но я не расстраивалась, придёт. Куда он, собственно, денется?
Предупреждать меня о своих передвижениях он не особо-то стремился.
После завтрака я решила, что не стоит менять свои намерения, и пошла опять к кабинету бабули. Резко выдохнув, отворила двери и замерла на пороге. Ничего не изменилось в этом месте, что и навевало грустные мысли, но я решительно подошла к столу, села и стала медленно просматривать бумаги.
Иногда зависала надолго над каким-то письмом, написанным бабушкиным почерком, перечитывала его несколько раз. Но ускоряться не было ни желания, ни сил, поэтому я и не торопилась. Буду искать как могу.
Так прошла пара часов, а я даже не заметила, просто, когда потянулась за следующей бумагой, часы стали бить, и я непроизвольно перевела на них взгляд, но тут же ойкнула и дёрнула рукой, так как напоролась на кончик ножа для писем, что лежал под стопкой и я его не видела.
От взмаха руки капля крови отлетела на стену, с которой стали происходить метаморфозы, я смотрела на это с таким недоумением, что забыла про проколотый палец, из которого кровь капала на стол.
Посмотреть было на что, исчезла ткань, что обтягивала стены кабинета, кирпичи кладки будто таяли под моим взглядом, стала видна ниша, где лежали несколько тетрадей и шкатулка.
Я медленно поднялась со своего места и приблизилась к стене, будто не веря собственным глазам, протянула руки и достала тетради, выпачкав одну из них кровью, отчего она тускло засветилась и открылась на первой странице.
Не могу поверить, что нашла дневники нашего рода, если я правильно поняла, что держу в руках. Но по виду они отличались, да и по ветхости тоже, а уж раз открывались кровью, то это точно родовые книги.
Обратно села за стол и прижала бумажку к кровоточащему пальцу, а то я тут всё заляпаю.
Медленно стала читать первую страницу.
