Академический дефектив

Демон встал и исчез, а я побрела из кабинета кивающего ректора, все еще находясь под впечатлением странного чувства. Я поймала себя на мысли, что до того злополучного вечера, за меня некому было заступиться. И пусть это его работа, и, возможно, желание тут вообще не при чем, но вот эта странная иллюзия защиты. Почему она разливается каким — то мистическим теплом? Я остановилась возле герба Академии, на котором был изображен дракон в короне, а потом свернула в сторону своей комнаты. Вся дверь была исписана признаниями в любви, а под дверью сидел мужик, рисуя магической ручкой роскошное сердце.

— Простите, — произнес он, дописывая чье-то имя. — Работа у меня такая. Приказы хозяйки не обсуждаются.

— Понятно, — кивнула я, читая надписи. — Только сдвиньтесь, пожалуйста. Мне пройти нужно.

— Хорошо-хорошо! — закивал слуга, доставая розовую ручку и засовывая колпачок себе в рот. — Я вас не сильно потревожу, если напишу стих? Просто вам его посвятили, а, как вы понимаете, приказ есть приказ. Мне за это деньги платят.

— Хоть поэму, — закатила глаза я, сдвигая его дверью.

Ноги донесли меня до кресла, а мысли доводили до ручки. Нет, не ведись! Это просто твое желание. Не более. Он ненавидит людей, и тебя в том числе. За дверью слышался шорох ручки. Нда. Я бросила взгляд на роскошный столик и присмотрелась. На столике лежала коробочка, которой раньше не было. На всякий случай я встала, недоверчиво приглядываясь к драконьей коже и тиснению. Это что? Мне что ли? От кого?

Бережно, с благоговением человека впервые в жизни получившего подарок стоимостью дороже коробки конфет и безделушки, я открыла коробку.

«Твоя зависть иногда отвлекает меня от работы», — прочитала я чужой почерк, поднимая брови и опасливо складывая подарок в коробочку. Я даже отодвинула ее подальше от себя.

— Значит, — холодно произнесла я, доставая с шеи камень. — Кому-то велели подслушивать, а он подглядывает? Да?

Денек сегодня выдался тяжелый, поэтому я скинула одежду и поплелась в ванную, с горем

— пополам, набирая воды в роскошную купальню с золотым дном и благоговея от разливающегося по телу тепла.

— Что мы имеем? — негромко произнесла я, развалившись на бортике. — Почему могут умирать богатенькие мальчики? Идиотизм. Это раз.